Страница 1955 из 2266
Сформировал огненный меч.
Удары стали другими.
Глубже. Шире. Разрезы не просто открывали поверхность — они ломали слои. Я видел, как структура «проваливается», как тело змея вынуждено перераспределять массу, чтобы закрыть повреждение. Затягивалось. Медленнее. Но затягивалось.
Я отступил, выдохнул и отметил про себя:
Хорошо. Он не бессмертный. Просто у его в детстве перекормили зельем регенерации.
Пришлось разрывать дистанцию.
Ушёл дальше, на безопасное расстояние, где тело уже не давило на пространство. Сформировал несколько огненных стрел. Выпустил по корпусу, целясь в те же зоны, что резал раньше.
Они пробили наружный слой. Вошли. Глубоко.
И… застряли. А потом потухли внутри, будто их там задушили. Я смотрел, как последние отблески гаснут под поверхностью, и делал выводы.
Вся моя сила работала только снаружи. Всё, что попадало внутрь — теряло эффективность. Стрела. Импульс. Чистая энергия.
Значит, вариантов оставалось немного.
Либо рубить скотину на составляющие, чтобы регенерация была в шоке от объёма повреждений. Либо бить по ядру. Если оно есть. Я убрал меч на секунду, сместился в сторону, следя за движением огромного тела.
Поведение изменилось не сразу. Просто в какой-то миг я поймал себя на том, что давление перестало быть равномерным.
До этого он полз и давил. Шёл массой, ломал рельеф, стирал пространство вокруг себя. Я был помехой на пути. Объектом, который надо убрать, не уточняя — как именно.
Теперь он начал думать.
Голова — или передний сегмент, если быть точным — стала работать отдельно от остального тела. Не просто следовать за корпусом, а подстраиваться. Я ушёл влево — и движение не повторилось зеркально. Он заложил корпус так, что слева стало тесно. Не перекрыл сразу, но оставил меньше вариантов.
Я сменил траекторию, сделал резкий срез под углом, рассчитывая, что инерция сыграет мне на руку.
Не сыграла.
Он не бросился. А дождался, пока я закончу движение, и только потом сместился. Не быстро. Зато точно. Пространство передо мной стало закрываться.
— Ага… — выдохнул я.
Пришлось использовать окружение в роли помех. Скалы, снежные гребни, трещины — всё, что мешало провести прямой захват. Я держал себя там, где один неверный рывок для него означал бы потерю контроля. Где пасть — слишком близко к камню, где угол неудобный, где масса должна была перераспределяться.
Несколько раз я едва увернулся от гигантской туши.
Один — когда он резко ускорился, и я включил усиление в последний момент, буквально выскользнув из зоны, где воздух уже начинал «проваливаться» внутрь пасти. Щит треснул, но выдержал. Меня отбросило в сторону, и я прокатился по насту, теряя ориентацию на секунду.
Второй — когда я ошибся с опорой. Лёд под ногой ушёл, и я потерял полшага. Всего полшага. Усиление пришлось включать резко, грубо. Ледяной огонь внутри прошёлся по каналам, как скребок. Я стиснул зубы и выровнялся, но цена была ощутимой.
Я начал экономить движения.
Меньше прыжков. Меньше красивых уходов. Короткие шаги. Работа на пределе устойчивости, а не на скорости. Магию я и так держал в узде — теперь под контроль попало тело.
Погода тем временем решила, что можно и без компромиссов.
Ветер усилился ещё. Снег бил в визор, видимость прыгала, рельеф исчезал и появлялся рывками. Иногда я видел только белую стену и тень, которая в ней двигалась. Иногда — наоборот, всё вокруг на секунду становилось кристально чётким, и я понимал, насколько близко он на самом деле.
Ему было всё равно.
Он не «смотрел». Он чувствовал. Снег, ветер, отсутствие видимости — это были мои проблемы, не его.
Я попробовал заставить его ошибиться.
Ложный рывок. Намеренно грубый. Так, чтобы он решил: сейчас. Я дал телу уйти в сторону, оставив открытое пространство перед собой.
Пасть двинулась медленно, с расчётом. Я уже готовился нырять под удар, когда понял — он контролирует движение. Оставляет себе возможность корректировки. Пасть не схлопывается, а словно зависает в полуоткрытом состоянии, готовая сместиться, если я ошибусь.
Я выровнялся, перевёл дыхание, чувствуя, как ледяной огонь внутри продолжает резать каналы за каждое резкое включение усиления.
Пасть снова оказалась ближе, чем мне хотелось бы.
Давление нарастало. Он вел меня туда, где привычные приёмы переставали работать.