Страница 1942 из 2266
Я попробовал сделать финт: резко сбросил скорость, заставляя их «перелететь» вперёд. С массой бы сработало — они бы по инерции вошли в зону. Эти — остановились почти синхронно. Никакого рывка. Только короткая перестановка — и они снова держали меня в секторе, который им нравился.
Я почувствовал это физически. Давление. Как будто воздух вокруг меня стал плотнее, когда я приближался к ним на лишние пять метров. Огонь внутри сразу попытался податься наружу, как рефлекс — и тут же упёрся в тот же неприятный отклик, который я ловил у аномалии.
Сила от них шла волнами. Тяжёлыми, негромкими. Я не видел заклинаний. Но чувствовал, что стоит мне подойти ближе — они закроют.
Как клеткой у лагеря. Из морозных связок, из точек контроля, из навыка, который превращает пространство в инструмент. Там, в лагере, они пытались сделать из меня пленника. Здесь они явно умели это делать лучше.
Я сделал ещё один шаг в их сторону — просто проверить, где граница. И сразу понял: дальше — нельзя. Там риск становится неуправляемым.
Я ещё держал их на дистанции, ещё мог выдернуть пару единиц, ещё мог сбросить хвост на пару минут. Но каждый мой манёвр теперь не ломал их, а просто перестраивал вместе со мной. Они подстраивались так же быстро, как я менял траекторию.
Я оглянулся на край аномалии — и впервые за долгое время почувствовал к ней не злость, а почти жалость.
Ты хороша против тупых. Против умных ты — декорация.
И мне стало ясно, что если я сейчас продолжу играть в старую игру, я просто дотяну до момента, когда они окончательно закроют меня так, что я уже не вывернусь.
Я втянул воздух под шлемом, выровнял дыхание и сделал то, что делаю всегда, когда план перестаёт работать.
Перестал спорить с реальностью.
Мысль была короткой, как щелчок: приближаться к ним опасно. И опасно не потому, что они сильнее. А потому, что они умеют делать из силы инструмент.
И в этой охоте я больше не дирижёр. А цель, которую ведут туда, где ей будет неудобно.
Граница аномалии снова попала в поле зрения, когда я, не сбавляя темпа, позволил себе короткий взгляд вбок. Раньше она чувствовалась иначе — шире, злее, будто пространство само тянулось к центру, не разбирая, кто в него входит. Теперь же «воронка» выглядела уставшей. Давление начиналось позже, «цепляло» слабее, а те, кто шёл по краю, уже не сбивались с шага так, как раньше.
Она больше не решала всё.
Полезная. Опасная. Всё ещё способная перемолоть тех, кто тупо прёт вперёд. Но уже не абсолют.
Мир вообще редко даёт инструменты навсегда — особенно такие удобные. Если аномалия и была здесь для чего-то, то явно не для того, чтобы один упрямый чужак водил через неё армии до бесконечности.
Я выпрямился на бегу, выровнял дыхание и позволил себе ещё одну быструю оценку.
За спиной — всё та же сотня. Плотная, собранная, без суеты. Элита, которую аномалия уже не выбирала. И среди них — он. Тот самый. Я не видел его постоянно, но ощущал стабильно, как чувствуют давление перед грозой. Он не рвался вперёд, не ускорялся без нужды. Просто держал дистанцию и смотрел, как я трачу варианты.
Это раздражало больше, чем прямое давление.
Если я хочу продолжать расти, если хочу кормить ядро, пока концентратор прячется и играет со мной в молчанку, придётся придумать другой способ растянуть эту стаю. Не надеяться на среду. Не ждать, что мир сам всё сделает за меня.
Я ещё раз скользнул взглядом по суженной границе зоны и отвернулся от неё окончательно.
Хватит.
Круги продолжались. Я шёл по уже знакомому рельефу, не торопясь и не замедляясь сверх нужного. Снег под ногами был изрыт следами, что оставляли преследователи, когда я вынуждал их смещаться, перестраиваться, догонять. Темп держался без рывков. Дистанция до элиты оставалась стабильной: не сокращалась, но и не росла. Ровно настолько, чтобы они не теряли интерес и не решались на резкий бросок.
Местность здесь я уже знал. Неровные гряды, провалы, вытянутые ложбины, где ветер выдувал снег почти до камня. Я срезал траекторию по касательной, выбирая не идеальный путь, а тот, где можно было контролировать скорость сразу нескольких отрядов. Всё шло так, как и должно было идти.
Пока впереди не появилось движение.
Сначала — просто тени. Нечто плотное, слишком ровное для случайной группы. Через несколько секунд очертания сложились в строй. Полноценный отряд. Плотный, уверенный. Они не пытались сыграть на неожиданности. Просто шли — туда, где должен был оказаться я.
Я сбросил скорость на долю секунды, не останавливаясь, и в этот же момент почувствовал изменение позади.
Давление силы, которое до этого тянулось узкой полосой, сместилось, изменило направление. Сзади вышел ещё один отряд. Не резко, без всплеска, без демонстрации. Просто оказался там, где его не было минуту назад, перекрывая путь, который я оставлял себе как запасной.
Я не остановился. Продолжал движение, но уже прикидывал варианты.
Скорости — сходятся.
Углы — закрываются.
Окна отхода — схлопываются одно за другим.
Это не было ловушкой в привычном смысле. Никто не заманивал меня в точку, не ждал сигнала, не рассчитывал на внезапность. Похоже они просто устали играть в догонялки. Холодно, методично, без спешки, закрыли мне все дороги, кроме одной.
Я сместился на несколько градусов вправо, проверяя реакцию. Отряд впереди не ускорился, но слегка разошёлся по фронту. Сзади давление осталось ровным. Ни один не попытался сократить дистанцию — значит, знали, что я уже никуда не денусь.
Я прикинул ещё раз. Быстро. Без лишних деталей. Если развернуться — упрусь в тех, кто сзади. Если попробовать прорваться вперёд — сомнут с флангов. Если уйти в сторону — не хватит дистанции, чтобы снова разорвать контакт.
Отступать было некуда.
Я выдохнул, больше по привычке, чем по необходимости:
— И чего вы такие серьёзные, словно наигрались?
Никто не ответил и мне пришлось принимать бой.
Я сместился на шаг, разворачиваясь корпусом так, чтобы не подставлять спину ни одной из сторон. Противники не бросились разом, не попытались задавить массой. Они работали слаженно, как и раньше: шаг — пауза, давление — фиксация, попытка закрыть сектор. Не торопились. Знали, что времени у них достаточно.
Сильные. Это чувствовалось сразу. Каждый — с плотной аурой, устойчивый, уверенный в том, что рядом такие же. Они не кричали, не ревели, не демонстрировали ярость. Просто делали свою работу.