Страница 1907 из 2266
— Ага, — пробормотал я. — Вот так уже честнее.
Он снова бросился, я ушёл под лапу, полоснул по задней ноге. Огонь резал глубже, чем кинжалы. Лёд не успевал «вспоминать» форму. Барс зашипел — звук вышел странный, ломкий. Он ударил хвостом, я принял часть удара на щит, часть — на плечо, боль прошила тело, но я устоял.
Теперь это был бой, а не добивание.
Мы обменивались ударами, отступали, сходились снова. Я чувствовал, как ядро внутри тянется к каждому успешному попаданию, как огонь требует продолжения. Барс тоже понял, что ситуация изменилась. Он стал осторожнее, но злость прорвалась — движения стали резче, менее выверенными.
Я поймал момент, когда он вложился в прыжок слишком сильно.
Шаг в сторону. Поворот корпуса. Удар клинком снизу вверх, под грудь, туда, где лёд был тоньше. Пламя вошло глубоко. Барс дёрнулся, рухнул на снег, попытался подняться — и не смог.
Я не дал ему времени.
Последний удар был коротким и рабочим. Барс дёрнулся, потом обмяк. Его тело начало медленно покрываться инеем — уже иначе, без жизни внутри.
Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как огонь постепенно успокаивается. Не гаснет — оседает.
Клинок исчез сам.
Я присел и вырезал ядро. Оно было крупнее, плотнее, чем у громил. Холодное, тяжёлое, неприятное на ощупь. Я сжал его в руке и почувствовал, как внутри меня что-то тянется навстречу.
Перед глазами на секунду поплыло.
Ядро начало отдавать энергию — неохотно, враждебно. Но тело не отвергло её. Наоборот. Приняло. Впитало, скрипя, ломаясь изнутри, но принимая. Боль прошла волной, сменяясь теплом. Силы возвращались, пусть и с привкусом льда.
Я медленно выпрямился.
Барс лежал неподвижно. Пещера позади молчала. Ветер выл, метель не стихала. Мир делал вид, что ничего особенного не произошло.
Я смотрел на ядро в своей руке и чувствовал, как настроение окончательно портится.
Этот мир явно не понимал, с кем связался.
Мир поплыл, словно кто-то медленно провернул реальность вокруг меня, не спросив согласия. Горизонт смазался, снег превратился в сплошное серо-белое полотно, ветер стал глухим, будто я смотрел на всё это из-под воды.
Я стоял, сжимая в руке ядро барса, и чувствовал, что что-то происходит без моего участия.
Ядро внутри меня — моё собственное — потянулось вперёд.
Как орган, который увидел пищу и решил, что спрашивать хозяина необязательно.
Я попытался остановить процесс. Мягко, привычно — так, как всегда контролировал подобные вещи. Ответа не последовало. Ядро уже соприкоснулось с трофеем, и между ними возникла тяга, плотная, вязкая, неприятная, как скрежет металла по кости.
Энергия пошла.
Чуждая.
Морозная.
Враждебная.
Это было не «усиление» в привычном смысле. Не рост, не расширение, не подъём. Скорее — насильственное внедрение. Холодная субстанция врывалась внутрь, цеплялась, оставляла после себя ощущение инея там, где раньше был живой жар.
Боль пришла сразу. Глухая, разлитая, такая, от которой не кричат, а стискивают зубы. Тело дёрнуло, мышцы свело судорогой. Пальцы разжались сами собой, ядро выпало в снег — но было уже поздно. Связь установилась.
Я опустился на одно колено, упираясь рукой в камень, чтобы не упасть. В груди будто провернули ледяной штырь. В позвоночнике прошла волна дрожи. Кровь в висках застучала так громко, что заглушила ветер.
И при этом… силы возвращались.
Я чувствовал это отчётливо. Усталость отступала. Тяжесть в мышцах исчезала, как будто её соскоблили грубой щёткой. Дыхание выравнивалось. Зрение прояснялось, мир снова обретал резкость, детали, глубину.
Цена была ощутимой, но результат тоже.
Тело не отторгло энергию.
Оно приняло её.
Жадно.
Без разбора.
Без вопросов.