Страница 1895 из 2266
Металл лёг в ладони знакомо, спокойно. Я сделал пробный выпад — короткий, почти ленивый. Лезвие вошло в лёд легко, глубоко, как в плотный снег. Без сопротивления. Без скрежета.
Хорошо.
Я ударил снова — уже целясь. В грудную плиту первого, туда, где сходились слои. Лёд треснул, лезвие ушло внутрь, и я почувствовал, как структура поддаётся. Не пустота — но и не защита, на которую рассчитывали.
Первый успех.
Громила дёрнулся, но не от боли — от факта удара. Он не отступил, не замедлился, просто продолжил движение, будто рана была не более чем неудобством.
Я отскочил, уходя из-под замаха, и на секунду позволил себе сухую оценку.
Режется хорошо. Значит, работаем дальше.
Без огня. Без лишних трат. Пока физика справляется — магия подождёт.
Я снова пошёл вперёд, в тесноту, туда, где их сила превращалась в обузу, а моя экономия — в преимущество.
Тело уже вошло в ритм, дистанция стала понятной. Я бил по основным точкам, чтобы быстро вывести цель из строя.
Грудь.
Короткий шаг, разворот корпуса, укол между плитами. Лёд треснул, крошка посыпалась внутрь, лезвие ушло глубоко. Я выдернул кинжал и тут же сместился.
Шея.
Второй громила повернулся слишком медленно. Я скользнул сбоку, полоснул по сочленению, где «голова» переходила в плечи. Хруст. Трещина пошла веером, кусок льда отвалился, обнажая мутную, холодную глубину.
Бедро.
Третий шагнул вперёд, пытаясь продавить массой. Я ушёл вниз, подсёк, вогнал лезвие в ногу выше колена. Лёд лопнул, нога подломилась, громила на секунду потерял устойчивость.
Всё было сделано правильно.
Точно.
Экономно.
По учебнику выживания в мире, где плоть — слабое место.
И ровно поэтому результат оказался неправильным.
Прошло всего несколько секунд.
Трещины начали затягиваться. Крошка втягивалась обратно, наплывала новым слоем. Там, где секунду назад был разлом, появлялся свежий лёд — мутный, плотный, будто его только что отлили по форме.
Грудная плита восстановилась первой.
Шея — следом.
Бедро выпрямилось, словно удара и не было.
Я замер на полшага.
Не от страха. От удивления.
— Хм…
Я отскочил, давая себе дистанцию, и наблюдал, как все трое снова выравниваются, будто ничего не произошло. Ни замедления. Ни нарушения баланса. Даже темп не сбился.
Раны не просто зарастали.
Они отменялись.
Я проверил ещё раз.
Удар в «голову».
Я выбрал момент, когда первый громила наклонился вперёд, и вогнал кинжал прямо в центр лицевой плоскости. Лёд лопнул, лезвие вошло глубже, чем я рассчитывал. Если бы там был мозг — он бы перестал функционировать.
Я выдернул клинок и отошёл.
Громила выпрямился.
Лёд на месте удара потёк, затянулся, сгладился. Через мгновение «лицо» снова стало цельным, без следов вмешательства. Он даже не замедлился. Даже не дёрнулся.
Вот теперь картинка сложилась окончательно.
Я хмыкнул, уходя от очередного замаха.
— Ну да… — пробормотал я, скользя вдоль стены. — Чтобы повредить мозг, его наличие обязательно.
В панику и раздражение впадать я не стал.
Только холодное, почти академическое понимание: привычные точки отказа здесь не работают. Это не живые существа в привычном смысле. Это конструкции. Механизмы. Формы, которым плевать на то, что должно было быть смертельно.
Я снова разорвал дистанцию, позволяя им сомкнуться плотнее.
Ладно, — отметил я про себя. — Значит, ищем другое условие завершения.
Шум у входа изменился.
Сначала я услышал один удар — знакомый, глухой, как будто кто-то снова приложился о камень всем телом. Потом второй. Потом скрежет, длинный, противный, будто по камню тянут толстый ледяной брус.
А следом пришли шаги.
Много.