Страница 1892 из 2266
Без добивания. Без финальных жестов. Просто растворился в метели, оставив за спиной треск, глухие шаги и медленно смыкающуюся стену льда.
Я бежал, пока хватало дыхания, пока огонь внутри держал тепло. Потом замедлился, прячась за снежными валами, сбивая след.
Только тогда я задал вопрос, который должен был задать сразу.
Как здесь выживать, если местные враги не дают ресурса, а каждая схватка — чисто расходы?
Ответа не было.
Значит, придётся искать его самому.
Я сбавил ход и нырнул за снежный вал — неровный, наметённый ветром, с твёрдой коркой сверху и рыхлым нутром. Не укрытие, а пауза. Мне нужна была секунда, чтобы они потеряли направление.
Присел, упёрся спиной в холодный склон и быстро прошёлся по себе.
Дыхание — ровное, но глубокое. Лёгкие ещё помнили удар холода.
Руки — слушаются. Пальцы двигаются, пусть и с усилием.
Щит — держится, просел, но не треснул.
Огонь — на месте.
Тепло внутри было стабильным. Он держал меня живым, как насос, качающий кровь. И это было хорошо. Слишком хорошо. Я вспомнил слова старика про очистку и про то, что дальше у меня будет только он.
Потом, — решил я. Сейчас важнее не замёрзнуть и не дать себя раздавить.
Я выдохнул в снег.
— И как мне прикажете выживать? — сказал вслух, не повышая голоса. — Этих убивать бессмысленно. Толку ноль, одни растраты.
Это была не жалоба. Мир вряд ли слушал. Это была формулировка задачи.
Я перебрал варианты.
Первый — где-то здесь есть нормальные цели. Те, за которые дают что-то стоящее. Не эти ледяные болванки, а что-то другое. Тогда нужно найти место, где они водятся.
Второй — цель не в добыче. Тогда этап про выносливость. Про контроль. Про то, как долго я смогу идти, не сорвавшись, не перегрев огонь и не спалив себе мозги.
Третий — выход завязан на географию. Горы. Пещеры. Форпосты. Узлы, где правила меняются.
Я не знал, какой вариант верный. Но один был очевидно рациональнее остальных.
Я поднял голову.
Сквозь метель, в редкие просветы, проступали тёмные зубцы. Неровные, рваные, будто кто-то разорвал горизонт и оставил края торчать. Горы. Единственная вещь здесь, которая не была снегом и льдом.
Единственная карта.
— Если уж мне дали мороз и буран, — пробормотал я, поднимаясь, — значит, где-то должна быть причина терпеть.
Я двинулся к ним. Держал темп, который можно сохранять долго. Шаг, вдох, шаг. Огонь работал фоном: подогревал кровь, не давая телу «схватываться». Я грел ладони, когда чувствовал, как пальцы начинают неметь. Иногда позволял короткую вспышку, чтобы обозначить пространство вокруг себя, если что-то подходило слишком близко.
Ветер вел себя странно. Иногда он бил в спину, будто подталкивая. Иногда — резко сворачивал, пытаясь снести с курса, закрутить, вернуть обратно. Я отметил это и начал учитывать, как фактор. Здесь даже стихия, похоже, не была нейтральной.
Я оглянулся.
Ледяные не исчезли. Они шли следом. Не бежали, не ускорялись, но и не отставали. Будто чувствовали тепло. Или след в снегу. Или просто знали, куда я иду.
Долго так не протянешь.
На открытом пространстве они всегда смогут зайти с флангов. Снова сомкнуть кольцо. Снова заставить меня тратить огонь на прорыв.
Мне нужно было либо исчезнуть, либо найти место, где их масса перестанет быть преимуществом. Узость. Перепад. Что-то, где они не смогут окружить.
Я ускорился на шаг, глядя на горы.
И только тогда заметил ещё одну вещь.
Огонь отзывался слишком быстро. Стоило подумать — и тепло усиливалось. Не спрашивая. Не требуя усилия. Будто ждал команды и радовался, когда я к нему обращался.
Мне это не понравилось.
Я шёл дальше, выбирая маршрут и параллельно прислушиваясь к себе. Потому что если здесь даже выживание требует расплаты, лучше знать цену заранее.
Пространство начало сужаться само.
Снег стал другим — не ровным ковром, а рваным, переломанным. Под ногами попадались трещины в насте, узкие, но глубокие. Каменный выступ торчал из-подо льда, как сломанный зуб. Чуть дальше рельеф проваливался, уходя вниз ледяным каньоном. Сбоку громоздилась гряда торосов — нагромождение льда, будто кто-то с яростью ломал и кидал глыбы друг на друга.
Я замедлился, оценивая.
Вот здесь их масса перестанет работать.