Страница 1881 из 2266
Я машинально отметил: массивные плечи, шея как башня, хвост — отдельное природное бедствие, если прилетит по тебе хотя бы краем.
— Ага, — пробормотал я, — папочка пришёл разбираться, кто тут по его стаду стреляет.
Дракон прошёл над плато, развернулся и завис. Просто повис в воздухе, лениво работая крыльями. Оценил поле бойни. Два или три десятка мёртвых и полуразорванных драконьих туш, дымящиеся следы от стрел, обугленные пятна на камне и один двуногий идиот в центре.
Тени от его крыльев накрыли площадку полностью. Сверху я, наверное, выглядел как крошечная точка на раскрошенном камне.
— Ну, — вздохнул я, — зато зрелищно умру.
Дракон опустил голову чуть ниже, рассматривая меня своими бездонными глазами. Внутри них плавали языки тёмного пламени, словно кто-то бросил в пропасть огненные угли и они там застыли.
Я выдохнул, активировал связь с арбалетами и хмыкнул:
— Ладно, родной. Добро пожаловать на стрельбище.
Я дал команду.
Сразу заговорили все арбалеты.
Платформа под ногами ощутимо дрогнула — не от силы выстрелов, а от общей отдачи по магканалам. Перед глазами вспыхнули прицелы, траектории, точки упреждения. Стрелы толщиной с хорошую балку рванули к драконьему силуэту, каждая оставляя после себя призрачный след в интерфейсе шлема.
Я специально не стрелял залпом «в лоб». Подбор углов, перекрёстный огонь, максимальное перекрытие возможных траекторий ухода. Почти шахматная задачка: вот сюда крылом, сюда — брюхом, сюда — попробуй не подставь бок.
Дракон отреагировал. Резко. Это была не тяжелая баржа, а что-то слишком живое и слишком привыкшее к полётам. Он резко свалился в бок, крыло сложил наполовину, подставляя только часть чешуи под удар. Но всё равно избежать всего не смог.
Одна стрела ухнула в перепонку правого крыла, пробив её насквозь и вырвався наружу вместе с клочком тёмной плоти.
Вторая вошла ниже — в сочленение крыла и корпуса. Усиленный металл не прошёл насквозь, но вогнулся, как гвоздь, забитый кувалдой в слишком плотное дерево.
Третья скользнула по чешуе шеи, отскочила, оставив длинную рваную борозду.
Остальные прошли по корпусу и хвосту — десяток ударов, каждая стрела поднимала фонтан чёрной крови и обломков чешуи.
Я на секунду обрадовался: получился хороший салют.
Обрадовался — до того момента, как дракон сделал следующее.
Он дёрнул крыльями, выравниваясь, издал короткий хриплый звук — даже не рёв — и взмыл выше, будто я в него камешками кинул, а не десятками стрел запустил. Тело его явно пострадало, но никакого падения, никакого визга, ничего похожего на агонию.
Просто раздражение.
— Да вы офигели тут все, — сказал я вслух. — То ядра не насыщают, то стрелы — так, щекотка.
Снизу было видно, как торчат из драконьего корпуса стрелы, как из дыр сочится густая почти чёрная жидкость. Но монстр всё равно держался в воздухе уверенно, как будто всё это — досадное недоразумение.
Ответ не заставил себя ждать.
Дракон вдохнул.
Это было видно даже с земли: ребра разошлись, грудь раздуло, тёмное свечение в глубине усилилось, потом стало почти белым.
Я ругнулся, упал на колено и швырнул перед собой тёмный щит, поверх него — огненный, связав оба в одну уродливую конструкцию.
Плохо связанную, кстати.
Потому что то, что вылетело из пасти монстра, было не просто пламенем. Это была волна тени, прошита огненным сердцем. Как будто в ночи пробили дыру и вывернули наизнанку какой-то чужой мир.
Удар накрыл меня полностью.