Страница 1866 из 2266
Первый дракон втянул воздух и выплюнул столб чёрного пламени — да, у теневых пламя тоже бывает, не хуже огня. Мастера едва успели выставить купол из скрученных теней. Купол выдержал — но его прогнуло внутрь так, что был слышен хруст камня под ногами.
Я не стоял без дела. Когда дракон был занят магами, я метнулся к его слепой стороне и ударил в сустав крыла. Кожа оказалась плотной, но клинок прошёл, и чёрная кровь брызнула на меня.
Монстр заревел, ударил хвостом — я прыгнул, но всё равно меня отбросило. Камень подо мной треснул.
Тем временем второй дракон пролез в пролом, ужимаясь, как гигантская кошка. Он ударил лапой, смахнул одного мастера в дальнюю стену. Мастер рухнул, как тряпичная кукла.
Третьего дракона я заметил только вскользь — тяжёлое дыхание, змеиный изгиб шеи, блеск глаз. Они лезли внутрь, словно чувствовали, что в этой куче камней и тёмных магов прячется тот самый наглец, что убил их сородича.
— Чужак! — крикнул один из магистров, блокируя удар драконьей морды. — Работаем вместе или все сдохнем!
— Я понял это минуту назад, — ответил я. — Но всё равно приятно услышать, что вы тоже не идиоты.
Мы не стали договариваться — просто каждый бил всё, что шевелится и имеет чешую. Никакой координации. Никакой стратегии. Только факты: драконы хотят убить всех, а мы не хотим быть «всем».
Один из мастеров создал длинный, как копьё, клинок тьмы и вонзил его в глаз ближайшего дракона. Тот взревел, ударил телом, прижав сразу двоих к стене. Оба хрустнули.
Я перешёл на тяжёлые удары — огнём и тьмой. На драконов свет огня действовал хуже, чем на дневных монстров, но если прожарить сустав или шею — эффект был. Я дважды попал в драконью пасть, и тот отшатнулся.
И тут я увидел шанс.
Один из драконов — тот, что ломился вторым — повернул ко мне бок. Между пластинами брони на шее была глубокая трещина — его ранили раньше. Не знаю кто, но я искренне благодарен этому человеку, теневику или богу.
Я прыгнул, призвал клинок, усилил его всем, что было, и вонзил в эту брешь.
Дракон дёрнулся.
Я давил клинок глубже.
Он захрипел, уронил лапу.
Тёмные, увидев, что монстр застыл, добили его массированным пучком теневой магии. Грудь взорвалась струёй горячего воздуха, и туша рухнула.
Один есть.
Но радоваться было некогда.
Оставшиеся драконы поняли, что их бьют серьёзно, и разозлились так, что даже воздух почернел. Один ударил крылом — или тем, что от него осталось — и вынес из крепости ещё кусок стены.
Мы едва успели прикрыться.
И всё же… мы держались.
Сражение растянулось, стало вязким, тяжёлым, долгим. Я уже не видел отдельных ударов — только ощущал, как энергия проходит по костям, как мышцы кричат от усталости, как заклинания прожигают воздух. Несколько раз меня отбрасывало, я поднимался, снова бил, снова уходил от удара, снова пригибался под когтем.
Тёмные рядом орали, падали, вставали — двое магистров умерли прямо у меня на глазах, унесённые ударом хвоста.
Но под утро случилось то, что я ждал.
Где-то далеко, за скалами, начал светиться горизонт.
И драконы это почувствовали.
Они взвыли. Одновременно. Хором. Так, что уши заложило.
Потом развернулись и, ломая остатки крыши, улетели прочь — как стая огромных, тёмных комет.
Не победа. Но и не поражение.
Больше половины крепости было разворочено. Камень потрескался, тёмные сидели среди обломков, исцарапанные, валялись на земле десятками. По ночи ушли охотиться только сильнейшие — те, что не были дома, и теперь они возвращались. Вдалеке я уже видел силуэты архимагов и магистров, шагающих по равнине.
Я поднял ядро убитого дракона, сжимая его так крепко, что пальцы побелели.
— Ну что, господа, — сказал я, глядя на руины. — Засчитаем это за уничтожение крепости? И будет ли мне оплата?
Ответа не последовало.
Но, судя по взглядам тёмных, они со мной согласны хотя бы в одном: день у них выдался значительно хуже, чем у меня.