Страница 1851 из 2266
Универсал двигался, как лом. Да, иногда его мотало, да, щиты появлялись с небольшим запозданием, но общая картина была простой: он давил. Снова и снова. Без пауз. Без попыток сменить тактику — просто тупой, уверенный прессинг.
Я почти перестал атаковать. Любой вылетевший клинок был больше проверкой его реакции, чем попыткой нанести урон. Основная работа шла на обороне: уплотнить здесь, смягчить там, повернуть тело под нужным углом, позволить части удара уйти в скалу, а части — сквозь себя, но по безопасной траектории.
Каждый раз, когда удар проходил по касательной, броня визжала, как живое существо. Если бы не внутренние магические слои, уже давно отлетели бы куски вместе с плотью. Я чувствовал, как где-то внутри металла появляются микротрещины, как усиление приходится направлять не только в кости, но и в сам доспех, удерживая его структуру.
— Интересно, — выдохнул он через пару минут такого обмена. — Ты всё ещё стоишь.
— У тебя… плохо с наблюдательностью, — ответил я, не сводя взгляда с его рук. — Я ещё и разговариваю.
— Ненадолго.
Он поднял обе руки.
В этот раз волны пошли не наружу, а внутрь. Вокруг него, а затем и вокруг меня, пространство словно сжалось, уплотнилось, стало вязким. Двигаться стало почти невозможно. Любой шаг требовал втрое больше усилий. Щиты строились медленнее. Воздух давил на грудную клетку, не позволяя ей полностью раскрыться.
Я понял, что он начал тянуть пространство целиком. Это был китовый уровень. Я видел подобное у архимагов в старых книгах — теоретически. Практически — никогда.
— Твоё усиление… — произнёс он, и в слове «усиление» было слишком много яда. — Я не знаю, как оно у тебя работает. Но даже оно не выдержит.
Я промолчал. Не потому что не хотел отвечать — просто на слова уже не осталось дыхания. Вся концентрация ушла в то, чтобы не позволить телу схлопнуться, как пустой кожуре. Усиление заходило за красную черту, есть такое ощущение — когда внутренние структуры начинают вибрировать синхронно с внешним давлением. Ещё немного — и они войдут в резонанс. А там — привет, рассыпаться в пыль.
И тут я заметил.
Его сила тоже шаталась.
Не сильно, но достаточно, чтобы это можно было уловить. Внутренний ритм, исходящий от его ядра, был неровным. То всплеск сильнее, чем нужно, то провал. То он держал давление идеально ровным, то вдруг на долю секунды оно проседало, и я успевал сделать вдох полной грудью.
— Тебе… самому… долго так не выдержать, — выдавил я, сквозь сжатую челюсть.
Он дернулся, будто хотел рявкнуть в ответ, но на миг его волна действительно просела. И в этот момент я увидел его лицо: бледнее, чем в начале боя, с выступившими на висках прожилками, глаза чуть расширены — как у человека, который сам не до конца контролирует происходящее.
— Я… держу, — процедил он. — Больше, чем вы все вместе. Я первый, кто прорвётся дальше. Вы все — всего лишь ступеньки под ногами.
Следующая его атака это подтвердила. Силовой луч, который он бросил в меня, был такой мощи, что щит треснул сразу, не выдержав даже половины удара. Меня швырнуло в сторону, плечо загудело, в ухе зазвенело. Я в последний момент выставил под себя тонкий слой пламени, чтобы не встретиться с камнем напрямую. Пламя приняло часть удара, камень под ногами вспучился и осыпался, но кости остались целыми.
Удары становились всё более хаотичными.
Где-то он перебарщивал, где-то, наоборот, промахивался, пуская лучи в пустоту. Пару раз я вообще не понял, куда он целился — один выброс ушёл вверх, глубоко в небо, оставив там тонкую тёмную полоску, другой — в сторону, пробив далёкую гряду.