Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1770 из 2266

Я кивнул.

— Значит, нужно доставить тебя живым. Иначе предложение некому передавать.

Его глаза чуть расширились.

— Ты… поможешь?..

— Ага. Пока мне это выгодно.

Он начал подниматься — но нога подломилась.

Я подхватил его за руку, приподнял.

— Не дёргайся. Вставать рано.

Пока он перевязывался, я решил осмотреть поле боя внимательнее.

И нашёл… маленький металлический жезл. Не длинный, как у солдат, а короткий.

Гладкий.

С одной стороны — дырка.

С другой — рычажок.

— Артефакт, — произнёс я и, не подумав, направил его на камень.

Переключил пальцем рычажок.

Щёлк.

Взрыв звука.

Металлическая игла вылетела с такой силой, что я едва успел поднять огненный щит.

Пуля расплавилась о пламя, рассыпалась пеплом.

Я моргнул.

Посмотрел на оружие.

— Бесовский артефакт! — бросил я и откинул штуковину подальше. — Как вы ещё сами себя не перебили такими игрушками?!

Янов тяжело вздохнул.

Артефакт перевёл:

— Это… оружие… его нельзя… направлять… на себя…

Я фыркнул:

— Да ну? А я думал, вы используете их, чтобы чесать нос.

Он попытался улыбнуться, но получилось криво.

Я поднял его на ноги.

— Ладно. Теперь ты идёшь со мной. Где ваша точка выхода из мира?

Он устало закрыл глаза.

— Через… некоторое… время… откроется… второй портал…

Я усмехнулся.

— Отлично. Успеем. Не помирай там раньше времени.

Я подхватил его под руку, и мы двинулись прочь от поля боя — туда, где воздух уже начинал дрожать, как натянутая струна.

Янов держался на ногах так, как держатся люди, у которых кончились силы, но ещё осталась упрямая воля. Пару раз он пытался идти сам, но нога подгибалась, а дыхание рвалось на обрывистые выдохи. Пришлось подхватывать его за плечо — он был легче, чем выглядел, будто жизнь успела вычерпать половину его веса.

Дорога от поля боя тянулась между неровных каменных гряд. Следы стража уходили вбок — волнообразные вмятины размером с небольшие пруды. Но теперь гул его шагов затихал, словно мир выдохнул, избавившись от огромной массы.

Мы шли через песок, который местами становился вязким, местами — стекловидно-скользким. Взрывы превратили его в странный хаос форм: тут гранулы спеклись в комки, там застыли пузырями, дальше вытянулись тонкими стеклянными иглами. Мир не умел аккуратно принимать подарки технологий — реагировал как мог: ломался.

Янов тяжело дышал, но молчал. Его металлический переводчик висел на грудном ремне, мигая тусклым зелёным светом. Иногда он издавал длинный глухой писк — будто недоволен жарой — и Янов стукал его кулаком. От этого прибор работал чуть лучше.

Через минут десять пути он пришёл в себя достаточно, чтобы заговорить. Сначала попытался говорить на своём языке, но прибор не поймал смысл.

Потом снова попытался.

Переводчик пискнул и выдал:

— Состояние… стабильно… временно…

Я хмыкнул:

— Говори проще. Я могу понять «плохо» и «очень плохо».

Он попытался улыбнуться — плохо вышло. Лицо болело, шея в нескольких местах обожжена.

— Я… в порядке… — выдал прибор.

— Ты через два шага упадёшь, — поправил я. — Так что не в порядке.

Он едва заметно кивнул. Хорошо, что хотя бы в этом понимание есть.

Через двадцать шагов он снова начал сворачивать куда-то в сторону, будто искал что-то в пустоте.

— Сядь, — приказал я. — Ты сейчас грохнешься и мне придётся тебя тащить.

Он сел прямо на колено, не споря, и стал расстёгивать свой изодранный бронежилет. Внутри под слоем ткани — жёсткие плиты, странного цвета, гладкие, словно покрыты чем-то вроде лака. Не похоже на металл.

Я не удержался:

— Это что за кожа такая? Жёсткая, как камень.

Он что-то сказал. Перевод:

— Бронепластины… композит… защищает от снарядов…

Я кивнул, будто понял. На самом деле — ни черта я не понял. «Композит» звучало как ругательство какого-то алхимика, который попытался смешать всё подряд.

Внутри пластины я заметил тёмное пятно — где пуля вышла назад, образовав аккуратную дырку. Ткань прожжена, кожа обуглилась.

Янов достал ещё одну трубку-гель. Надавил. На его руку вытекла густая полупрозрачная масса, которая чуть светилась голубоватым оттенком.

Я всмотрелся.

— Это алхимия? — спросил я.

Он моргнул, не поняв.

Прибор перевёл:

— Медицинский препарат… ускоренное лечение…

— Алхимия, — заключил я. — Только без магии. Забавно.

Он произнёс короткое слово. Артефакт перевёл:

— Наногель.

Я усмехнулся:

— Нано… гель. Ну да. Всё, что невозможно объяснить, называют непонятными словами. Как у нас: «чёрная вода» или «пепельная настойка». Ладно.