Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1707 из 2266

Глава 17

В окружении было даже… уютно. По крайней мере, меня перестали отвлекать чужие крики.

Первый бегун прыгнул так быстро, что обычный человек успел бы только вдохнуть. Я — успел шагнуть вперёд. Усиление подбросило тело выше, чем следовало, и я срезал ему голову почти в горизонтальном полёте. Монстр, кстати, не сразу понял, что это конец: он ещё пару шагов бежал по инерции, прежде чем врезаться в колено соседу.

Двое следующих попытались зайти с фланга. Клинок сделал дугу, отбрасывая искры, и там, где проходила эта дуга, плоть (ну, то, что от неё осталось) вспухала и трескалась. Пламя жадно облизывало трещины.

Громила двинулся тяжёлым шагом, ломая мелких под ногами. Он замахнулся обломком балки, но балка загорелась ещё до того, как коснулась меня, и рассыпалась чёрным дождём.

Я работал короткими рывками: шаг — удар — шаг — разворот — подсечка, усиленная толчком изнутри. Каждый раз, когда я давал себе чуть больше огня, чем требовалось, где-то в центре груди вспыхивало странное удовлетворение. Как будто изнутри кто-то цокал языком: «Вот так. Вот, наконец, правильно».

— Больше, — шепнул тихий голосок там, где раньше было просто пламя.

Я даже не сразу понял, что это не моя мысль. В пылу драки голоса плохо различаются.

— Обойдёшься, — пробормотал я вслух, отбивая очередную попытку кто-то-там-с-половиной-ребер вцепиться мне в ногу.

Голос обиделся. Огонь дёрнулся, рванулся вперёд, и на мгновение клинок в руке стал толще, ярче, почти белым. Ближайших мертвецов просто сложило пополам, как от удара кувалды. Песок под ними вспенился и застыл стеклом.

Слишком.

Я стиснул зубы, буквально задавливая пламя назад. Усиление помогло — мышцы подчинились, ладонь сильнее сжала рукоять, которой не было. Клинок послушно схуднул до прежнего размера, оставив на сетчатке полосы яркости.

— Никуда ты не денешься, — мурлыкнул тот же внутренний голос. — Ты мой носитель.

— Очередь занимай, — огрызнулся я, рубя очередного громилу по коленям. — Я сам себе носитель, пока что.

Он хмыкнул. Да, я знаю, как звучит недовольное «хм» огня. Уже научился слушать.

Кольцо вокруг меня то сжималось, то разрывалось. Маги на стенах, к их чести, не бросили меня: волны смерти время от времени накрывали дальние ряды, превращая пытающихся подступиться мертвецов в медленно оседающий мусор. Плети тьмы Лирсена и его людей дёргали пространство, сбивая бегунов с траектории — от этого пару раз избежал неприятных ударов в спину.

Но центр — мой. Это чувствовалось физически: здесь пульс круга бился быстрее.

Когда рубка вошла в разгар, я уже не различал отдельных фигур — мертвецы шли сплошной массой, как сломанная волна, которую никто не смог заставить остановиться. Огонь резал её на слои, усиление подбрасывало меня с места на место короткими рывками, но сознание держалось на тонкой грани: полшага — и начну улыбаться, полшага — и сорвусь в ярость.

Наверху, на стене, маги тьмы работали почти без пауз: кто-то вытягивал из тьмы плети, кто-то перекручивал пространство, заставляя «бегунов» врезаться в собственные тени. В воздухе стоял запах горелой плоти и пыли смерти. Пахло тем, к чему этот круг привык.

И вдруг что-то изменилось в общем шуме.

Короткий, резкий выкрик. Женский.

Я вскинул голову как раз в момент, когда огромная плита — часть рухнувшего карниза — пролетела над стеной и ударила в группу магов. Двое успели отскочить. Одна — нет.

Тонкая фигура в тёмном плаще, знакомая по нескольким брошенным взглядам за последние сутки. Нерисса. Маг-темница. Молодая, но опытная — по тому, как держала плети.

Плита срезала её с края стены, как щепку. Девушка отлетела, ударилась о склон под стеной, перекувырнулась и замерла.

Она упала живой. Но оглушения хватило бы, чтобы её «приняли в семью» ближайшие мертвецы.

Толпа мёртвых уже смыкалась вокруг неё, хрустя костями, тяжело переговариваясь своим гортанным шумом. У них не было мыслей — только инстинкт. И этот инстинкт уже тянулся к ней.

— Чёрт, — выдохнул я. — Опять я.

И сделал единственное логичное, для безумца, действие.

Огонь взвился, прошивая все ребра изнутри, и я шагнул вперёд. Усиление сработало почти с удовольствием: мышцы стали будто чужими, но послушными.

Сначала — прыжок.

Потом — ещё один.

Короткая опора на череп, торчащий из песка.

И я уже там, где мертвецы закрывают её фигуру своим нагромождением.

Поднял руку — и пустил по дуге узкий столб огня. Не широкий, чтобы не захватить её саму, а точный, как лезвие. Пламя разрезало переднюю линию мертвецов пополам, отбросив их в стороны. Пустота между телами на секунду открылась.

— Пошли вон, — бросил я и шагнул в брешь.

Фигуры мертвецов отскакивали, некоторые пытались прыгнуть сверху, я же работал быстро:

короткие вспышки, срезающие суставы;

удары ботинком в колени, чтобы не тратить пламя;

рывок плечом, когда кто-то слишком настойчив.

Сквозь всю эту свалку я выдернул Нериссу за воротник. Лёгкая, как пустой плащ.

Она открыла глаза, моргнула, пытаясь поймать фокус. Лицо в тени, волосы растрёпаны.

Я приподнял её на ноги и, не удержавшись, выдал:

— Если хотела позвать меня на прогулку — можно было и без эффектных прыжков.

Она попыталась откашляться, выглядела так, будто мир вокруг слишком громкий и неприятный.

— Нашёл время… — хрипло выдала она. — И место…

— Такая себе благодарность, — пожал плечами я. — Ну и ладно. Ты всё равно не в моём вкусе.

Нерисса посмотрела на меня так, будто выбирала, что лучше: ударить или закопать живьём. Но времени на раздумья у неё не было — очередная тварь прорывалась сбоку.

Я подхватил её под руку, оттолкнул в сторону стены:

— Держись за склоном. Сейчас расчистим.

И развернулся обратно к толпе.

Мертвецы не любили огонь, но уважали. Это было видно по тому, как они двигались: не хаотично, не случайно, а осторожно, будто каждая вспышка огня ставила невидимую отметку, куда им лучше не лезть.

Но их было слишком много, чтобы всех напугать.

— Ну поехали, — сказал я себе.

Пламя в руке приняло форму — огненный клинок снова ожил. Я нырнул в новую группу, чувствуя, как жар вырывается сильнее, чем я разрешал. Стал работать коротко, яростно, почти с удовольствием.