Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1685 из 2266

Тени «погибших» сыпались плотнее. Они не страшили сами по себе — страшило знание, что круг взял мои воспоминания и вывернул наизнанку, превратив их в приманку. В «лужах» вспыхивали лица, кое-где узнаваемые, кое-где придуманные, но такие убедительные, что пальцы инстинктивно сжимались. Поэтому я не смотрел в «зеркала». Я смотрел только на огонь — свой и отражённый, на задержку, на долю секунды, в которую успеваешь сделать шаг и вырвать пространства на вдох.

Я сдвинулся ближе к скальному выступу, где можно было упереться спиной. Дождь поливал сверху с одинаковой силой, но на голом камне он быстрее уходил в туман, а в пепле застаивался плотным слоем, и из него чаще тянулись руки. Я выбрал камень.

— Красиво ложится, — снова сказал голос. На этот раз — мой. Усталый, без насмешки.

— Согласен, — ответил я. И сам удивился, как спокойно это прозвучало.

Капли бежали по скулам, по векам, по губам. Соль и железо. Я попробовал сдвинуть огонь глубже — туда, где неровные импульсы превращаются в ровный жар, и услышал, как из глубины повело новым шёпотом.

— Возьми всё. Отдай всё.

— Нет.

— Половины не хватает.

— В этот раз хватит.

В пепле шевельнулось. Сразу в трёх местах рядом со мной поднялись целые стаи — маленькие фигурки, похожие на саранчу, но из тьмы: каждая — острый осколок, каждая — игла. Они прыгали зигзагами, реагируя на тепло ладоней. Я резко сбросил жар с рук на землю и стая рванула туда, где «вспыхнуло». Пока они летели, я поднял настоящий огонь вверх, короткими «пальцами», как играют на клавишах. Пронзил сразу пять точек, и едва успел уйти от шестой. Выпад, шаг назад, опора всей стопой, без воздуха любое движение даётся двойной ценой.

Часть стаи сгорела, часть отступила. Я выдохнул, снова поймал ритм дождя. Капли били по темени и впивались в шрам на затылке — тот, что остался после удара в порту. Пульсация ушла. Будто её и не было.

— Ненавижу сюрпризы, — сказал я вслух.

Небо отвечать не стало. Зато «зеркала» на камне замерли в них, как в глубокой воде, колыхались смазанные силуэты. Они больше не пытались говорить, только смотрели. Взгляды выцветали, как лица на старых портретах. Я понял: дождь идёт не для живых — для мёртвых. Он стирает и их, и нас, но по-разному.

Слева, на границе зоны, где пепел уже успел напиться, но ещё не остыл, поднялось что-то крупнее, закостеневший силуэт с неестественно длинными руками. Тень вспомнила, как держать клинок, и в руках у неё вспыхнул «обратный огонь» — отрицание света, холодное пламя. Она двинулась на меня неторопливо, как умеют лишь те, кто уверен в исходе.

«Мастер», — успел подумать я. Одно из тех пустых слов, которые здесь ничего не значат, но грозно звучат.

Мы встретились на полшаге. Удар — я уклрнился, пропустив клинок мимо лица, попробовал перехватить запястье, пальцы прошли сквозь чёрноту, словно сквозь дым. Ответная дуга — я ответил вспышкой, но тень не отпрянула, а наоборот — впитала жар, как ткань впитывает кровь.

Не годится. Я поменял тактику: убрал огонь, оставил только «тепло», как оставляют на ладони маленькую свечу. Вокруг пальцев пламя не видно, только слышно тихое стрекотание на очень высокой ноте. Тень вскинула «клинок» и попыталась срубить мне кисть — я шагнул навстречу и разрезал «лезвие», не встречая сопротивления. Осколок тьмы застонал, «клинок» полыхнул белым и рассыпался ртутной крошкой.

Тень осталась с пустыми руками, и впервые дёрнулась живо, даже растерянно. Я не дал ей вернуть контроль: шаг, удар лбом в переносицу — привычное движение, которое на живого сработало бы совсем иначе. Тут же, ладонь к ладони, вспышка по точкам, как по узорам на старой двери. Тень накренилась и втянулась обратно в собственное отражение, как воду, которую собрали в воронку. На камне осталась тёмная клякса, в которой плясали отсветы дождя.

— Готово, — сказал я небу. — Следующий.