Страница 1676 из 2266
Я остановился в пяти шагах. Ближе — значит сократить дистанцию до опасной, дальше — значит потерять очертания собеседника.
— Кто ты? — спросил я.
— Это сейчас уместный вопрос? — Он усмехнулся. — Давай иначе. Кто ты?
— Тебе важна версия? У меня их несколько. Выбирай по вкусу.
— Абсолют, — произнёс он без раздумий. — Пытаешься контролировать огонь, пока круг пытается тебя сожрать. Хорошая привычка. Однако есть вероятность, что поздно пить "боржоми".
Он поднял голову. Лица не видно — его будто прикрывал тонкий слюдяной слой темноты. Но глаза… нет, не глаза — две узкие щели, в которых ворочался жар. Не белёсый отблеск, не багряница обычного костра — тот самый цвет, что возникает в самом корне пламени, где оно ещё не разделилось на языки. Я знал этот оттенок очень хорошо, он иногда вспыхивал в моих собственных видениях, когда огонь пытался перехватить управление.
— Ты долго держишь его на поводке — сказал собеседник. — Дольше, чем я. Я не выдержал.
Ветра не было, но тьма вокруг него вздохнула. Я ощутил жар уже физически — слабую, сухую волну, как от печной дверцы. Не выносит свет — но сам испускает тепло.
— Имя, — напомнил я, продолжая стоять чуть боком — пусть его первый рывок придётся в пустоту.
— На что оно тебе? В этом круге имена не имеют значения. Зачем имена будущим бесплотным теням? — сказал он мягко. — Пусть я буду тем, кто и есть. Тем, кто был тобой, когда-то давно. Доволен?
— Ты не первый, кто пытается говорить от моего лица, — ответил я. — Но ты — не фантом.
— Я — то, что осталось, — произнёс он тихо. — И предупреждение. И предложение.
Тьма сбоку повела себя странно, будто кто-то провёл невидимым крюком по ткани. Я сделал полшага так, чтобы на ходу видеть две возможные линии атаки. Он отметил движение лёгким кивком.
— Сядь, — предложил он. — Если уж дыхание огня тебя совсем не пугает.
— Меня пугает только скука, — сказал я и остался стоять.
Он улыбнулся, не ясно как такое может провернуть тень; просто в пленке лица появился тёплый изгиб.
— Хорошо, — согласился он. — Тогда я буду краток. Я тоже был абсолютом. Долго. Мне казалось — достаточно долго, чтобы догадаться, как жить с тем, что у тебя внутри. Пока огонь не решил, что это он главный в нашем тандеме.
— Чем всё кончилось? — спросил я.
— Ты же видишь, — кивнул он в темноту. — Я остался здесь. Огонь — ушёл. Или наоборот. Разницу я понял слишком поздно.
Я молчал. Врать — бессмысленно, сочувствовать — преждевременно. Он чуть покачал головой — «будем с тобой честны до конца» — и выпрямился.
— У тебя выбор. Очень простой. И очень сложный. Мы можем объединиться. Ты открываешь дверь — я становлюсь внутренней стеной. Твой огонь — мой опыт. Твоё тело — моя память. И ты перестаёшь быть один против того, что живёт в тебе.
— Взамен? — уточнил я.
— Взамен — ты не сгораешь, как я, — мягко сказал он. — Взамен — выживаем. И ещё: я наконец выхожу из этого круга. Ты же хочешь выбраться, верно?
Нельзя отрицать — предложение было заманчивое. Любая сила, которая умеет говорить о целях и о цене, — уже не просто зверь. Но вот что я выучил в этом мире: у каждого, кто слишком уверенно произносит «мы», — в кармане нож.
— А если нет? — спросил я. — Если я останусь один?
— Тогда ты останешься с огнём. И однажды он сожрёт тебя ровно в тот момент, когда ты решишь, что приручил его окончательно, — сказал он, не повышая голоса. — Ты же уже слышал, как он шепчет? «Ты — мой носитель». Красивое слово. Ласковое. Как ошейник.