Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1666 из 2266

Первый сорвался вниз — камнем. Я перехватил Элену, прижал к стене и шагнул вперёд. Тень ударила меня в грудь, когти скользнули по коже.

Я поймал тварь за крыло — хрящ хрустнул, и она завизжала, изгибаясь.

Второй уже был на Элене. Её ладонь вспыхнула светом — резким, как клинок, и два тенекрыла исчезли, рассыпавшись в пепел. Но Элена осела на одно колено — слишком много силы уходит на свет.

Третий и четвёртый спикировали разом. Я перехватил одного, впечатал в камень; тень разлетелась клочьями. Но на секунду потерял её из виду — и услышал короткий вскрик.

Пятый уже тянул Элену вверх, цепляясь когтями за плечо.

Она сорвалась с уступа — висела в воздухе, удерживаемая только лапами твари.

— Элена! — я даже не понял, что кричу.

Я прыгнул, ухватил её за талию, а свободной рукой рванул тварь за крыло. Мышцы горели после вчерашней битвы, но я сжал сильнее — крыло лопнуло, и я разорвал тень пополам.

Последний тенекрыл пытался уйти выше, но я достал его камнем — тот взорвался тёмной пылью. Когда всё стихло, Элена дрожала — не от холода. На плече расползался кровавый след когтей. Но страшнее было то, что в её взгляде не осталось сомнений.

Там было решение.

— Кирилл… — она сжала амулет на груди. — Я не смогу идти дальше.

— Сможешь, — я присел рядом. — Мы справились и не такое проходили.

— Это не страх, — она покачала головой. — Это понимание. Будто сам круг говорит мне: вернись, или умрёшь.

Я замолчал. Амулет у неё на шее мерцал ровно. Одно применение. Последний выход. Если она его использует — назад к испытанию дороги не будет.

— Ты уверена? — спросил я тихо.

— Уверена так, как человек уверен, что следующий шаг — последний.

Впервые за долгое время я не знал, что сказать. Молчание легло между нами тяжелее, чем камни каньона. Она поднялась и подошла ко мне так близко, как ещё никогда. Потом просто обняла.

Не робко. Не от страха. А будто держала то, что боялась потерять.

Я обнял её в ответ. Мир на секунду перестал качаться под ногами. Она чуть отстранилась, оставляя руки на моих плечах.

— Если выживешь… — её голос едва слышно дрогнул, — найди меня.

— Найду, — ответил я сразу. — Хоть под землёй, хоть на дне разлома. Где бы ты ни была — я найду.

Она улыбнулась — так, будто ей впервые стало спокойно.

И потянулась к моим губам.

Поцелуй вышел мягким, тёплым, нежным, но уверенным.

Не как ночью — там была осторожность.

Сейчас — признание.

Неразрешённое, невысказанное, но настоящее.

Когда она отстранилась, в её глазах блестели слёзы.

И свет.

— Пора, — прошептала она.

Элена сжала амулет. Металл вспыхнул золотым — будто в этом мире впервые взошло солнце. И она растворилась в свете.

Я остался один.

На краю холодного каньона.

И впервые почувствовал… пустоту.

Но в этой пустоте горело маленькое, упрямое тепло. Обещание. После исчезновения Элены каньон будто стал другим. Не тише — наоборот. Каждая трещина, каждый каменный уступ казались враждебнее, чем вчера. Или… чем час назад. В одиночку любое шевеление воздуха ощущается сильнее, хотя воздуха тут не было вообще.

Я сделал несколько шагов — и сразу понял, что звуки стали другими. Они отдавались в груди, а не в ушах.

Скала справа дрогнула, будто вздохнула. Я вскинул взгляд — и увидел того, кого раньше замечал лишь боковым зрением.

Висельник.

Каменный силуэт человека, висящий на уступе без рук, без лица.

Пока не шевелится — просто кусок скалы.

Но стоило сделать шаг — висельник сорвался вниз.

Я едва успел перекатиться. Вместо того чтобы ударить по голове, каменная туша врезалась в землю — так, что трещины расползлись по уступу.

Он не задержался там. Каменный каркас выгнулся, поднялся… и двинулся ко мне.

Без рывков.

Без прыжков.

Только шаги, каждый из которых ударял в землю, как кувалда.

Я не стал тратить огонь.

Подождал, пока он сделает очередной размах, шагнул ему навстречу и ударил усиленной ладонью под подбородок.

Шея треснула, голова упала назад — но висельник продолжал идти.

Пришлось ломать ему колени.

Когда он рассыпался на части, верхний уступ снова хрустнул. И ещё один висельник сорвался вниз — а за ним третий.

— Нас трое было вчера. Теперь я один, — пробормотал я и прыгнул назад, оставляя падать сразу две глыбы.

Уступ под моими ногами дрогнул и начал отходить от стены. Я метнулся вперёд, зацепился пальцами за острый каменный выступ, подтянулся, ощущая, как мышцы забиваются болью.

Но не успел встать на ноги, как в трещинах подо мной шевельнулась другая проблема.

Осколочные змеи.

Тонкие, плоские, как ножи. Их чешуя — это каменные пластины, которые они выбрасывают вперёд, разрывая кожу словно бритвой.

Первая выскочила снизу, ударив в мою голень.

Боль вспыхнула, но я сместился, и пластина лишь рассекла штанину.

Вторая атаковала с противоположной стороны.

Я опустил ладонь и дал тонкую вспышку огня — не больше ладони. Пламя прошло по её телу, как скальпель. Змея изогнулась и осела тёмным пеплом.

Третья решила прыгнуть в лицо. Я поймал её двумя пальцами — горячими, после вспышки — и сжал.

Чешуя взвыла металлическим визгом и расползлась.

На миг стало тихо. Слишком тихо.

И в эту тишину ворвался глубокий, раскатистый рык.

Не звериный — скорее… гул.

Я не успел обернуться, как сзади вылетел первый пещерный пёс-рыкун.

Тело вытянутое, лапы короткие, но мощные.

Морда будто высечена рубилом — кости снаружи.

Рот раскрывался не вниз, а в стороны.

Я уклонился в последний момент — он пронёсся мимо и врезался в стену, оставив вмятину. Сзади появился второй. Рыкуны двигались на вибрации, как по маяку. Мой пульс для них — сигнал.

Первый бросился снова, и я встретил его ударом стопы в бок. Пёс перекувыркнулся, но уже поднимался.

Второй прыгнул сверху. Я шагнул под прыжок, прижал ладонь к его груди — и дал короткую вспышку огня. Не ярко. Но достаточно, чтобы прожечь мышцы.

Тварь рухнула, захрипела, пытаясь собрать остатки силы, но уже не могла.