Страница 1666 из 2266
Первый сорвался вниз — камнем. Я перехватил Элену, прижал к стене и шагнул вперёд. Тень ударила меня в грудь, когти скользнули по коже.
Я поймал тварь за крыло — хрящ хрустнул, и она завизжала, изгибаясь.
Второй уже был на Элене. Её ладонь вспыхнула светом — резким, как клинок, и два тенекрыла исчезли, рассыпавшись в пепел. Но Элена осела на одно колено — слишком много силы уходит на свет.
Третий и четвёртый спикировали разом. Я перехватил одного, впечатал в камень; тень разлетелась клочьями. Но на секунду потерял её из виду — и услышал короткий вскрик.
Пятый уже тянул Элену вверх, цепляясь когтями за плечо.
Она сорвалась с уступа — висела в воздухе, удерживаемая только лапами твари.
— Элена! — я даже не понял, что кричу.
Я прыгнул, ухватил её за талию, а свободной рукой рванул тварь за крыло. Мышцы горели после вчерашней битвы, но я сжал сильнее — крыло лопнуло, и я разорвал тень пополам.
Последний тенекрыл пытался уйти выше, но я достал его камнем — тот взорвался тёмной пылью. Когда всё стихло, Элена дрожала — не от холода. На плече расползался кровавый след когтей. Но страшнее было то, что в её взгляде не осталось сомнений.
Там было решение.
— Кирилл… — она сжала амулет на груди. — Я не смогу идти дальше.
— Сможешь, — я присел рядом. — Мы справились и не такое проходили.
— Это не страх, — она покачала головой. — Это понимание. Будто сам круг говорит мне: вернись, или умрёшь.
Я замолчал. Амулет у неё на шее мерцал ровно. Одно применение. Последний выход. Если она его использует — назад к испытанию дороги не будет.
— Ты уверена? — спросил я тихо.
— Уверена так, как человек уверен, что следующий шаг — последний.
Впервые за долгое время я не знал, что сказать. Молчание легло между нами тяжелее, чем камни каньона. Она поднялась и подошла ко мне так близко, как ещё никогда. Потом просто обняла.
Не робко. Не от страха. А будто держала то, что боялась потерять.
Я обнял её в ответ. Мир на секунду перестал качаться под ногами. Она чуть отстранилась, оставляя руки на моих плечах.
— Если выживешь… — её голос едва слышно дрогнул, — найди меня.
— Найду, — ответил я сразу. — Хоть под землёй, хоть на дне разлома. Где бы ты ни была — я найду.
Она улыбнулась — так, будто ей впервые стало спокойно.
И потянулась к моим губам.
Поцелуй вышел мягким, тёплым, нежным, но уверенным.
Не как ночью — там была осторожность.
Сейчас — признание.
Неразрешённое, невысказанное, но настоящее.
Когда она отстранилась, в её глазах блестели слёзы.
И свет.
— Пора, — прошептала она.
Элена сжала амулет. Металл вспыхнул золотым — будто в этом мире впервые взошло солнце. И она растворилась в свете.
Я остался один.
На краю холодного каньона.
И впервые почувствовал… пустоту.
Но в этой пустоте горело маленькое, упрямое тепло. Обещание. После исчезновения Элены каньон будто стал другим. Не тише — наоборот. Каждая трещина, каждый каменный уступ казались враждебнее, чем вчера. Или… чем час назад. В одиночку любое шевеление воздуха ощущается сильнее, хотя воздуха тут не было вообще.
Я сделал несколько шагов — и сразу понял, что звуки стали другими. Они отдавались в груди, а не в ушах.
Скала справа дрогнула, будто вздохнула. Я вскинул взгляд — и увидел того, кого раньше замечал лишь боковым зрением.
Висельник.
Каменный силуэт человека, висящий на уступе без рук, без лица.
Пока не шевелится — просто кусок скалы.
Но стоило сделать шаг — висельник сорвался вниз.
Я едва успел перекатиться. Вместо того чтобы ударить по голове, каменная туша врезалась в землю — так, что трещины расползлись по уступу.
Он не задержался там. Каменный каркас выгнулся, поднялся… и двинулся ко мне.
Без рывков.
Без прыжков.
Только шаги, каждый из которых ударял в землю, как кувалда.
Я не стал тратить огонь.
Подождал, пока он сделает очередной размах, шагнул ему навстречу и ударил усиленной ладонью под подбородок.
Шея треснула, голова упала назад — но висельник продолжал идти.
Пришлось ломать ему колени.
Когда он рассыпался на части, верхний уступ снова хрустнул. И ещё один висельник сорвался вниз — а за ним третий.
— Нас трое было вчера. Теперь я один, — пробормотал я и прыгнул назад, оставляя падать сразу две глыбы.
Уступ под моими ногами дрогнул и начал отходить от стены. Я метнулся вперёд, зацепился пальцами за острый каменный выступ, подтянулся, ощущая, как мышцы забиваются болью.
Но не успел встать на ноги, как в трещинах подо мной шевельнулась другая проблема.
Осколочные змеи.
Тонкие, плоские, как ножи. Их чешуя — это каменные пластины, которые они выбрасывают вперёд, разрывая кожу словно бритвой.
Первая выскочила снизу, ударив в мою голень.
Боль вспыхнула, но я сместился, и пластина лишь рассекла штанину.
Вторая атаковала с противоположной стороны.
Я опустил ладонь и дал тонкую вспышку огня — не больше ладони. Пламя прошло по её телу, как скальпель. Змея изогнулась и осела тёмным пеплом.
Третья решила прыгнуть в лицо. Я поймал её двумя пальцами — горячими, после вспышки — и сжал.
Чешуя взвыла металлическим визгом и расползлась.
На миг стало тихо. Слишком тихо.
И в эту тишину ворвался глубокий, раскатистый рык.
Не звериный — скорее… гул.
Я не успел обернуться, как сзади вылетел первый пещерный пёс-рыкун.
Тело вытянутое, лапы короткие, но мощные.
Морда будто высечена рубилом — кости снаружи.
Рот раскрывался не вниз, а в стороны.
Я уклонился в последний момент — он пронёсся мимо и врезался в стену, оставив вмятину. Сзади появился второй. Рыкуны двигались на вибрации, как по маяку. Мой пульс для них — сигнал.
Первый бросился снова, и я встретил его ударом стопы в бок. Пёс перекувыркнулся, но уже поднимался.
Второй прыгнул сверху. Я шагнул под прыжок, прижал ладонь к его груди — и дал короткую вспышку огня. Не ярко. Но достаточно, чтобы прожечь мышцы.
Тварь рухнула, захрипела, пытаясь собрать остатки силы, но уже не могла.