Тени Арго

Чем увереннее Билли правил «прямо на портал», чем чётче он видел его своими глазами, тем быстрее мы отходили в сторону. Расстояние росло. Цель уплывала влево, хотя Билли клялся, что мы идём точно на неё.

— Стоп! — скомандовал я. — Остановить ход. Алекс, что происходит?

Александр уже анализировал нашу траекторию, а лицо его было сосредоточенным. Было видно, как в его голове складывается новая картина реальности.

— Визуальное восприятие пространства здесь... иллюзорно. Оно не просто искажено. Оно ложно. Глаза обманывают. Чтобы попасть в точку А, нельзя смотреть на точку А и двигаться к ней. Ты промахнёшься. Нужен другой алгоритм.

— Данные радара «Арго», — понял я. — Они дают истинную картину?

— Скорее всего, да. Надо проверять.

Я посмотрел на главный экран, где алый портал, висящий, казалось бы, в прямой видимости, тонул во всепроникающем зелёном сиянии. И вспомнил старую земную книжку.

— Как в детской сказке. Помнишь, Алекс? Где дорога, по которой идёшь, приводит совсем не туда, куда смотришь.

— Точнее не скажешь, — согласился Басов. — С той лишь разницей, что у нас, к счастью, есть карта. Попробуем двигаться по данным радара?

— Да, пробуем. Веди нас, Алекс.

Басов взял управление на себя. Он игнорировал визуальную картинку, смотрел только на экран с координатами и вёл корабль, ориентируясь исключительно на цифры.

Движение было странным. Визуально казалось, что мы делаем зигзаги, петли, временные отдаления. «Арго» то уходил в сторону, то закладывал вираж, то, казалось, пятился назад. Билли сообщал, что алый портал то приближается, то отдаляется, то вообще исчезает из виду. Мы видели ту же картину на главном экране. Но на радаре наша метка неумолимо ползла к цели.

Через пятнадцать минут мы висели в непосредственной близости от алого пульсирующего разрыва — нашего окна обратно в гиперпространство. Достаточно близко, чтобы рассмотреть его в деталях — идеально ровный круг, который светился тем самым алым, знакомым до боли светом. За ним угадывалась ткань гиперпространства.

Дверь была рядом. Вот она — только протяни руку и, кажется, коснёшься пальцами алого сияния. Однако видимость здесь ничего не решала. Как только что доказал Билли, смотреть на неё — верный способ промахнуться.

Наступила тишина. Даже внутренняя музыка казалась теперь похоронным маршем.

Басов медленно повернулся ко мне. В его глазах не было вопроса. Был приговор.

— Теперь понятно, что случилось с Эскадроном, — его голос звучал как голос компьютера, зачитывающего некролог. — Они вошли. Поняли, что приборы не работают. Увидели портал. Попытались вернуться, ориентируясь визуально. И... отдалились. Чем усерднее они пытались, тем дальше уходили.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Или с силами.

— А через трое суток портал закрылся. Они остались здесь. В зелёной пустоте. Слепые. Без ориентиров. Скорее всего, они метались, пытались лететь «вперёд» или «назад», теряя последние следы исходной точки...

Он замолчал, не в силах договорить.

Я договорил за него, и каждое слово обжигало губы:

— И теперь они дрейфуют где-то здесь. Навсегда. Мы нашли ответ, Алекс. Мы узнали правду об их исчезновении. Это зелёное море стало их последним пристанищем... Их братской могилой.

Горькая пилюля. Она встала комом в горле. Весь наш путь — от заброшенной планеты Мур-муров до яростной схватки с Умга, от интриг Сильвестра до ликования экипажа, от лекций Фиво о храбрости до этого зелёного порога — всё упёрлось в стену этой немой, прекрасной и безжалостной зелёной бездны.

Мы пришли за силой. За легендарным эскадроном. За союзниками.

А нашли эпитафию.

Несколько минут мы стояли поражённые, не в силах вымолвить ни слова. Даже Элизабет молчала, вцепившись в подлокотники, и по её щеке снова катилась слеза — и теперь уже не от восторга.

— Что прикажете делать, капитан? — Басов вернул меня в реальность. Его тон был почти сочувствующим. — Начинаем обследование аномалий? Я предлагаю начать с крупной цели. Семнадцатая точка. Она уникальна. Все остальные, скорее всего, просто выходы в гипер. А эта — может быть чем-то другим. Вратами куда-то. Или... чем-то ещё, чего мы не понимаем.

Я смотрел на экран, на семнадцатую, мерцающую разными цветами точку. Разум кричал: «Да! Исследовать! Двигаться! Это логично! Мы пришли за ответами — так вперёд!»

Но что-то внутри, что-то упрямее разума, восстало. Ярость. Горечь. Нежелание принимать этот приговор.

— Нет! — вырвалось у меня. — Я не могу так просто сдаться! Не могу принять, что они все погибли, а мы просто... как ни в чём не бывало пойдём дальше!

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Мне надо подумать. Алекс, ты за старшего. Я... я скоро вернусь.

И вышел с мостика, оставив за спиной тишину и шестнадцать алых дверей домой.

***

Ноги сами несли меня по коридорам.

Я просто шёл, не выбирая дороги. Погружённый в свои мысли, перебирая варианты, отбрасывая их один за другим и снова возвращаясь к исходной точке. Музыка в голове звучала, но теперь она казалась насмешкой. Симфония для обречённых.

Мы не могли вернуться. Не сейчас. Не после всего. Сказать Хейсу: «Мы нашли, где пропал Эскадрон. Они ослепли и умерли. Всё. Конец миссии»? Нет. Это было бы предательством. Предательством надежды, предательством долга, предательством всего, ради чего мы сюда летели.

Но что мы могли сделать?

Искать их вслепую в бескрайней зелёной пустоте?

У нас не было их курсов, не было их последних координат. Только шестнадцать алых дверей и одна пёстрая, манящая неизвестность.

Я остановился.

Вокруг было тихо. Только гул двигателей и та самая, внутренняя музыка. Я поднял голову и прочитал табличку на переборке:

«СЕКТОР G-7. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН».

Я не планировал сюда приходить. Ноги принесли сами. Туда, где в переоборудованном санузле сидели те, кто хотел моей смерти. Малинин. Сильвестр. И их подручные.

На мгновение я замер, прислушиваясь к себе. Может быть, подсознательно я надеялся, что они, с их циничным умом, увидят то, чего не вижу я? Какую-то деталь, закономерность, ключ...

Я усмехнулся. Глупо, конечно. Но терять всё равно нечего.

Охрана у дверей вытянулась при моём появлении. Я махнул рукой — не надо церемоний.

— Как они? — спросил я, кивнув на дверь.

Дежурный — сержант с усталыми глазами — козырнул и доложил без лишних эмоций: