Страница 60 из 70
Два земных крейсера ударили с двух сторон — тяжёлые ракеты «Сокрушительного» и «Дымящегося» обрушились на «Зонд». Щиты вспыхнули, по корпусу забегали разряды, а крейсера, не сбавляя темпа, вколачивали снаряд за снарядом в уже почерневшую броню.
Очередная ракета прошила синий корпус, щиты вспыхнули и тут же погасли.
Все системы «Зонда» отказали одновременно, и только по инерции он всё ещё продолжал вращение. А затем на мгновение замер и разорвался ослепительным сгустком энергии, осыпав пространство осколками и тишиной.
На тактическом экране горела лишь одна зелёная точка, слегка потрёпанная, но несокрушимая. «Заяц» развернулся и неторопливо пошёл домой.
Когда корабли один за другим вернулись в доки, на мостике повисла торжественная тишина. Басов поднял взгляд от тактического экрана и посмотрел на меня.
— Капитан, полагаю, мы не можем пропустить этот момент.
***
В ангаре «Арго» творилось что-то невообразимое! Не знаю, остался ли хоть кто-то смотреть за тем, куда мы вообще летим, но казалось, здесь собрался вообще весь экипаж. И когда люк «Зайца» открылся, гул сменился напряжённым ожиданием.
И вышел он. Не выполз, не выкатился дрожащим комочком. Фиво вышел твёрдым, размеренным шагом. Его щупальца не метались, а были спокойно опущены вдоль тела, а единственный глаз обводил толпу с непривычным для него выражением достоинства.
Тишину взорвал рёв:
— УРА БАРСИКУ! УРА!! УРА!!!
И тогда его щупальца взметнулись вверх, как флаги победы. Не в беспомощном жесте, а высоко над головой, в древнем, универсальном, победном жесте триумфатора.
— КАЧАТЬ! — пронеслось по толпе.
И десятки рук бережно подхватили его.
Его подбросили в воздух. Он взмывал вверх, и каждый раз на пике подъёма из его груди вырывалось громкое, звонкое и ликующее:
— УРА!
Это было «ура» не толпе. Это было «ура» самому себе. Ура своей решимости, которая, оказалось, сильнее врождённого страха. Ура новому себе — тому, кто нравился ему самому бесконечно больше, чем прежний, вечно дрожащий Фиво. Он не избавился от страха. Он научился смотреть ему в глаза и шагать вперёд, сквозь него. И в этом был величайший подвиг маленького зелёного существа, которое навсегда перестало быть просто «Барсиком», а стало полноправным, легендарным воином экипажа «Арго» — лейтенантом Нового Альянса Свободных Звёзд.
Я стоял рядом с Басовым и смотрел, как над морем голов взмывает и кричит «Ура!» наш самый робкий храбрец. И впервые за долгое время чувствовал не тяжесть ответственности, а чистую, ничем не омрачённую гордость. За него. За всех нас.
— Ну что, Алекс, — сказал я, не отрывая взгляда. — Кажется, наш легионер наконец-то получил свою триумфальную арку.
— И он заслужил это, капитан, — тихо добавил Басов. — Собственной волей. Самым ценным ресурсом во Вселенной.
Глава двадцать третья. У порога
По расчётам мы должны были прибыть к аномалии на пять дней раньше её появления. Пять дней висеть в пустоте, глядя на пульсирующие графики и строя гипотезы, — удовольствие ниже среднего. Поэтому на маленьком совете, собранном в кают-компании, вопрос решили быстро и единогласно: идём в Гамму Циркуля. Система лежала почти по курсу, прямо рядом с местом аномалии, и предварительный спектральный анализ обещал хорошую добычу. Хоть мы и пополнили пустые трюмы «Арго» после нашей импровизированной пальбы минералами, но место ещё оставалось. Да и диагностика всех систем корабля перед серьёзным приключением никогда не бывает лишней.
Разведка новых миров и пополнение запасов — что может быть лучше?
Гамма Циркуля не обманула ожиданий. Пятая и седьмая планеты при ближайшем рассмотрении оказались откровенно бедноваты, четвёртая и вовсе газовым гигантом, бесполезным для наших целей. Но четыре оставшиеся воистину ломились от богатств.
Однако наши трюмы были не в силах вместить всё добро, поэтому мы не сильно расстроились, когда выяснилось, что первая планета пылает раскалённой атмосферой, делая добычу смертельно опасной, а третью трясло так, словно тектонические плиты устроили соревнование по прыжкам в длину — работать там было решительно невозможно.
Оставались две: вторая и шестая.
Богатые, доступные, с условиями, позволявшими работать без героических усилий. К тому же времени у нас было ровно столько, чтобы успеть «снять сливки» с обеих и двинуться дальше.
Работа закипела. И тут я в который раз убедился, что кадровые решения, принятые после мятежа, были абсолютно верными.
Талбо на своей новой должности проявил себя блестяще. Чётко, без суеты, с той спокойной уверенностью, которая отличает настоящего профессионала, он организовал разведку и координацию групп на поверхности. Я почти не вмешивался — просто наблюдал и отмечал про себя, что этот человек вырос на глазах.
Но главным открытием стал Лукас Сантана.
Он работал так, словно всю жизнь только и делал, что руководил добычей ресурсов в незнакомых системах с жёстким лимитом времени. Склады заполнялись ровно тем, что нужно, ровно в тех объёмах, которые мы могли увезти, и ровно в том порядке, который обеспечивал максимальную эффективность при укладке. Ни грамма лишнего, ни секунды промедления.
Карма оказался прав на все сто!
Глядя, как он носится, координируя работу, сверяясь с планшетом и успевая подбодрить каждого техника, я поймал себя на мысли, что такие люди — настоящий цемент, скрепляющий экипаж.
Парень был на своём месте. И дело своё делал выше всяких похвал.
Когда последний контейнер скользнул в ячейку, а створки трюма с лёгким шипением закрылись, на мостике воцарилась атмосфера тихого удовлетворения. «Арго» снова был полон под завязку, все системы работали идеально, экипаж, уставший, но довольный, разошёлся по каютам, а Басов с удовлетворением констатировал, что наша «минеральная пушка» снова заряжена.
Мы развернулись и взяли курс на точку рандеву с аномалией.
***
На месте мы оказались в расчётное время.
Аномалии ещё не было. Только холодная чернота космоса и далёкие звёзды, равнодушно взирающие на наше ожидание. Никаких признаков того, что через несколько часов здесь разверзнется зелёное нечто.