Тени Арго

— А к тому, капитан! Ярчайший пример — история с... э-э-э... Мур-мурами, да. Они, представьте себе, попытались основать колонию в системе Бета Геркулеса! А система эта, по нашему скромному мнению, исторически, культурно и, главное, идеологически, считалась сферой влияния Спасси! Мы, разумеется, не стали устраивать сцен. Нет! Мы вежливо, очень вежливо, почти на цыпочках подползли к ним и объяснили, что здесь... витает одно очень древнее и крайне недоброе проклятие. Мы не знаем, чьё оно и откуда, но оно наводит порчу на все технологические системы и приносит неудачу любым долгосрочным начинаниям. Корабли глохнут, компьютеры сходят с ума, а чай вечно остывает на полминуты раньше, чем нужно! Цивилизованному существу здесь просто не выжить! Они, надо отдать должное, всё поняли и любезно улетели. И больше никогда нас не беспокоили. Вот что значит настоящая цивилизованность!

— И что, Эскадрону этого было мало?

— О, капитан, для обычного Спасси инцидент был исчерпан! Но для них, этих чёрно-красных психопатов, это стало сигналом тревоги! Они провели своё собственное, очень «глубокое» расследование и пришли к выводу, что если побеспокоили один раз, то побеспокоят и второй! И решили, что лучшая защита — это нападение! Или, в их случае — упреждающее, тотальное и демонстративное устранение даже самой призрачной угрозы раз и навсегда! Они посчитали Мур-муров «явной и нарастающей опасностью»! Так что, если где-то и можно искать их следы, так это на Бете Геркулеса.

— А могли они там организовать свою базу, чтобы... как бы это поточнее сказать... «мониторить угрозу»?

— С точки зрения обычного Спасси, это полное нарушение всех инстинктов, капитан! Это противоречит самой природе здравомыслия! — он возмущённо взмахнул щупальцем. — Нормальное существо, почуяв опасность в галактике, бежит без оглядки в противоположную сторону от этой галактики! А эти... безумцы... Только настоящий безумец может поселиться рядом с тем, что он считает источником потенциальной опасности! Но я с прискорбием вынужден признать, что они пропитаны, нет, промаринованы этим всепоглощающим безумием, и если они где и есть, то... — он понизил голос до испуганного шёпота, — где-то там. Прячутся в астероидном поясе или в атмосфере газового гиганта, строят свои мрачные планы и красят корабли в этот тревожный, абсолютно не камуфляжный чёрно-красный цвет! Ужас! Но, капитан, это всё, что я знаю! Клянусь этим глазом, который видел, как захлопывалась крышка моего бункера!

В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь шипением пневматики за стеной. Я смотрел на Фиво. Его щупальца дрожали, а единственный глаз нервно моргал. Но среди этого нескончаемого словесного потока прозвучало то, что могло стать ключом: Бета Геркулеса.

— Спасибо, Фиво! — коротко кивнул я и улыбнулся. — Значит, Бета Геркулеса... Это уже кое-что.

— О, капитан! Пожалуйста, только не летите туда сразу! Дайте мне сначала спуститься в самый защищённый отсек! И, возможно, запереть себя на несколько замков! И написать завещание! И... вы же не оставите бедного Барсика одного в этой жестокой вселенной, правда?

— Не оставим, — улыбнулся я. — Будешь нашим талисманом! Но боюсь, Фиво, тебе срочно пора писать завещание. Мы выдвигаемся!

Глава третья. Предел прочности

Я сидел в кают-компании после ночной смены. Вытянул ноги, налил чай из запасов, подаренных мне Хейсом, и уже потянулся сделать первый, самый вкусный глоток и насладиться ни с чем не сравнимым ощущением аромата и тепла, которое разольётся по всему телу, как увидел старшего помощника Александра Малинина, целенаправленно идущего в мою сторону.

Наверное, моё лицо перекосила какая-то непроизвольная гримаса, потому что Малинин на мгновение замер на полпути.

Характер Малинина я классифицировал как педант-террорист — по моей же собственной, одобренной мной же и мной же утверждённой классификации. Ключевой чертой этого характера была склонность маскировать субъективные придирки под объективный логический анализ, создавая иллюзию конструктивной критики, которая на деле оказывается навязыванием своих стандартов и предпочтений.

— Капитан, разрешите к вам присоединиться? — спросил Малинин и, не дожидаясь ответа, сел и тут же перешёл в атаку. — Капитан, мне кажется, вы как-то халатно подходите к своей работе! Я уже давно хотел вам это сказать.

Окинув меня красноречивым взглядом, он продолжил с таким пафосом, словно зачитывал служебную записку:

— Я бы на вашем месте напрягся, что кто-то оставил аббревиатуру английскими буквами на створках ковчега. Вряд ли при повсеместном использовании автопереводчиков Спасси решили бы оставить надпись на английском. Либо это намеренно ложный след.

Он сделал театральную паузу для придания драматизма, явно ожидая ответа.

Я пристально посмотрел на него и ответил, тщательно выговаривая слова:

— А может, они просто хотели оставить сообщение тем, у кого английский — официальный язык? Альянсу Свободных Звёзд, например?

Я приподнял бровь, глядя на него.

Он замялся. Этого он явно не учёл. Но смущение длилось лишь долю секунды. А потом он снова пошёл в словесную атаку с, как ему казалось, железобетонными аргументами, стоящими на фундаменте логики из титана.

— Ну, хорошо. А почему вы решили переименовать Фвиффо?

«Боже, началось», — я мысленно закатил глаза.

— Потому что сложно произносить Фвиффо.

— А я вот считаю, что Фвиффо вполне выговариваемо. Я бы понял, если бы имя превратилось в Фифу, но не в Фиво.

Я вздохнул, чувствуя, как накатывает знакомая усталость.

— Ну, вот ты считаешь, что выговариваемо, а я так не считаю. Каждый раз, когда нужно было к нему обратиться, у меня начинался лёгкий спазм лицевого нерва. Тебе, кстати, никто не запрещает называть его Фвиффо.

Но он даже не обратил внимания на мои слова.

— Тем более странно, что только сейчас вы решили «переназвать» Фвиффо. Почему вы раньше этого не сделали? Ещё тогда, на Плутоне?

— А что, должен был? — уточнил я тоном человека, у которого только что спросили, почему он до сих пор не выучил язык китов. — Я что, давал повышенные обязательства по переименованию всех живых существ в Галактике при первой встрече?

Каждый раз в такие моменты я надеялся, что он, заливаясь смехом, укажет на меня пальцем со словами: «Купился! Капитан, ха-ха-ха! Ты бы видел своё лицо!»

Но не такой человек был Александр Малинин!