Страница 45 из 70
Талбо качнул головой, всё ещё не понимая.
— Но... вы нажали на кнопку до того, как оно пришло!
— Диапазон браслета на открытой местности может достигать нескольких километров. Мы катапультировались, но всё ещё оставались в зоне уверенного приёма. — Я увидел, как в его глазах промелькнуло озарение. — Челнок получил этот ядовитый «подарок» Сильвестра и автоматически переслал копию мне.
Другой разведчик, помоложе, кажется, Хендрикс, робко спросил:
— Капитан... а если бы... если бы это была паранойя... ну, то есть ошибка? Просто сбой индикатора? И вы зря нас всех вышвырнули?
— Рядовой Хендрикс?
— ТАК ТОЧНО, СЭР!!! МАРК ХЕНДРИКС! — молодой разведчик резко выпрямился, будто ждал этого момента всю жизнь.
— На ваш вопрос, Марк, «что если это паранойя?», ответ очень прост: если бы я ошибся, челнок благополучно спустился бы на автопилоте на поверхность, а мы бы потратили несколько лишних часов на упаковку парашютов и установку кресел обратно.
А теперь представьте: я не стал бы перестраховываться, и мы бы продолжили спуск, — я обвёл взглядом всю команду. — Мы бы получили это милое послание. И всё. С ним на челнок пришла программа-блокиратор аварийной системы катапультирования, — я кивнул в сторону, где внизу дымились обломки. — Система катапультирования была бы заблокирована. Намертво. А мы бы с вами сидели, слушали сообщение и доживали свои последние минуты, не в силах что-либо изменить. Вот и скажите мне, несколько часов потерянного времени — это справедливая цена за наши жизни? За то, что мы сейчас здесь стоим, а не размазаны по скалам в виде «мокрой лужицы», как любезно предложил нам Сильвестр? Я считаю, это более чем честная цена за перестраховку. А вы?
Я обвёл взглядом всю свою маленькую, уцелевшую команду.
Было видно, как понимание, тяжёлое и безжалостное, просачивается в каждого из них. Оно пришло не как озарение — оно расползалось, как чернильное пятно, окрашивая всё вокруг в новые цвета.
Талбо первым отвёл взгляд. Он опустил глаза на свои руки, как будто впервые видя их. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались. Его фигура, всегда собранная и подтянутая, вдруг осела, словно его придавила невидимая плита. Он выглядел как человек, которому вонзили нож в спину. И это предательство пришло оттуда, откуда он его совсем не ждал.
Рядовой Хендрикс, секунду назад робко задававший вопрос о паранойе, застыл и стиснул зубы. Его молодое, открытое лицо будто покрылось маской. Детская недоуменность в глазах сменилась чем-то твёрдым и острым. Он перестал быть новичком, которого нужно опекать. В его взгляде появилась та самая параноидальная готовность, которая совсем недавно спасла нам жизнь.
Остальные разведчики молча совершали ту же внутреннюю работу. Кто-то медленно обводил взглядом горизонт, уже не как исследователь, а как часовой, оценивающий угрозы. Кто-то, не глядя, протянул руку и крепко сжал плечо товарища, стоявшего рядом — в знак поддержки. Самый старший из них, сержант Хансен, просто кивнул самому себе, коротко и резко, будто подвёл черту под прошлой жизнью.
Это был самый необычный момент моей командной карьеры. Я не произносил пламенных речей. Я не строил их в шеренгу. Я просто наблюдал, как исчезает растерянность с их лиц, сменяясь холодной расчётливостью. Как плечи, опустившиеся под грузом предательства, медленно расправляются. Как взгляды, искавшие у меня ответы, теперь встречаются друг с другом, договариваясь без слов. Как они неумолимо превращаются из экипажа корабля, из подразделения в составе флота, во что-то иное. В автономный, самостоятельный организм. В группу выживания. В легион, который должен воскреснуть и вернуться наперекор судьбе.
Вопросов не было. Было лишь тихое, обжигающее осознание, что они остались одни на чужой планете, с единственным преимуществом — знанием. Знанием того, что их капитан и они сами только что официально погибли в глазах всего корабля. И что теперь предстоит начать свою тихую войну за возвращение домой.
Я повернулся к своей новой, маленькой армии. Теперь я вёл их не как капитан флота, а как командир теней, у которых не осталось ничего, кроме друг друга и ярости.
Мы стояли — двенадцать призраков в слепящем полуденном свете, и глядели вглубь каньона, где скрывалась база тех, кто мог стать нашими союзниками. Дорога назад была отрезана. Оставался только один путь: вперёд — в логово Чёрного Эскадрона.
Глава восемнадцатая. Из мира света — в царство теней
Мы стояли на краю мира, двенадцать человек, вычеркнутых из всех списков, кроме списка мертвецов. И нужно было вернуть людям не просто надежду — нужно было вернуть им структуру, опору, имя. Из праха растерянности — выковать новую силу.
Я громко щёлкнул застёжкой на разгрузке. Резкий звук прорезал тишину и заставил все одиннадцать пар глаз мгновенно сфокусироваться на мне.
— Внимание, — мой голос прозвучал чётко, без пафоса, как отдача приказа на учениях. — С этой минуты формальности заканчиваются. Отныне мы больше не экипаж «Арго». Мы — призраки, приговорённые к забвению. Для всех, кто наверху, мы теперь — пепел, развеянный над этим каньоном. Мы стали тем, чего не видят, о чём не говорят, во что не верят. Мы — «Тени».
Наша новая структура — взвод. Взвод «Теней». Три отделения по четыре человека. Во главе каждого — старший офицер. Его правая рука — младший офицер.
Я обвёл взглядом строй.
— Хендрикс, Дженкинс, Фукасава — поздравляю. Вы — отделение «Альфа» в составе Взвода «Теней». Я — командир отделения. Хендрикс — заместитель командира.
Марк Хендрикс замер. Его широко открытые глаза метнулись от меня к Талбо, затем к своим товарищам, словно ища подтверждения, что он не ослышался. На его лице было написано чистейшее недоумение, смешанное с паникой, будто ему только что предложили управлять звездолётом.
— Сэр, я... я не младший офицер. Я рядовой.
— Это, Марк, мы исправим быстрее, чем ты произнёс эту фразу. — Я выпрямился. — За проявленную инициативу, хладнокровие и за правильный вопрос присваиваю Марку Хендриксу звание капрала Нового Альянса Свободных Звёзд. Поздравляю, капрал. Теперь ты заместитель командира отделения «Альфа».