Тени Арго

Хейс сел напротив, налил чай и протянул одну чашку мне.

— Ну ты скажешь тоже — «раскулачил»! Так, по-дружески отсыпал немного... Давай рассказывай, что нового удалось обнаружить?

— Да вот удалось обнаружить, что ты всегда улыбаешься краешком глаз. Но удалось обнаружить это только мне, а другим это почему-то обнаружить не удаётся. Не знаешь почему?

Хейс захохотал.

— Да они просто не на то смотрят. Они смотрят в глаза, а ты — внутрь. Может, поэтому при первой нашей встрече я и поверил, что если кто и сможет собрать новый альянс и поставить Ур-Куанов на их эквиваленты коленей, то только ты.

Хейс скинул обувь и блаженно вытянул ноги.

— Затекают. Ты же не против?

— Да на здоровье! Нам нужно, чтобы всё было в рабочем состоянии. И станция, и пушки, и ноги.

— Ну так что вам удалось найти? — спросил Хейс.

Я вздохнул, чувствуя, как хорошее настроение начинает улетучиваться.

— Извини, друг, не хочется тебя расстраивать, но похвастаться особо нечем. Сначала мы направились к Ченджесу по тем координатам, которые ты дал. Ну, ты нас и отправил в муравейник, я тебе скажу! Вернее, в паучятник. Ильрафы на каждом шагу. Хорошо, что они тихоходные, но пару раз всё равно уйти не удалось. Пришлось принимать бой. Ты же пробоины на нашем корабле видел? Те, что в виде художественного орнамента на правом борту?

— Видел, — он на мгновение погрузился в свои мысли.

Я сделал глоток чая, наслаждаясь вкусом.

— А чай очень даже ничего!

Хейс улыбнулся:

— При нашем скудном рационе любое разнообразие — праздник.

Он откинулся на спинку кресла, и я заметил, как напряжение, которое постоянно держит его в тонусе, начало отступать. Всё-таки тысячи людей в подчинении, и всем ты за отца, за мать. Хейс — на станции, я — на «Арго». Наверное, поэтому мы и смогли так быстро найти общий язык.

— Да ты рассказывай, не томи, — решил поторопить меня Хейс.

— А что рассказывать? Дошли до Проциона. Нашли такой же рабский щит, как на Земле, только в отличие от нас — у них ещё и станция не работает. Полностью в автоматическом режиме и роботы охраняют. Пришлось лететь дальше.

— К Мур-мурам? — Хейс улыбнулся так, будто это он когда-то дал им это прозвище. — Там рядом.

— К ним, — кивнул я. — Рабского щита нет. Спустились. Там сломанные запчасти Мур-муров, материнский ковчег тоже сломан. На главном входе какие-то негры свои инициалы нацарапали...

— Какие негры? — удивился Хейс.

— А я откуда знаю, какие? Эсэсовцы какие-то. Весь обратный полёт ломал голову, что бы это могло значить, но, как говорится, никаких идей. Там были только три буквы: B.S.S.

Я потянулся за кружкой. Захотелось сделать пару глотков и тоже откинуться на спинку и расслабиться.

— B.S.S.?

И в этот момент выражение лица Хейса вновь стало привычным: спокойным, уверенным, с его фирменной, едва уловимой улыбкой в уголках глаз.

— Да. B.S.S.

— Black Spathi Squadron? Чёрный Эскадрон Спасси?

«Да-а-а-а! ДА! Да!

Как я сам не догадался!? Ай да Хейс! Ай да молодчина!»

Мгновенно перед глазами пронеслись все открывающиеся перспективы.

«Извините, Шофиксти, извините, Йехаты. Но, кажется, вам придётся подождать».

Когда Спасси трусливо спрятались под рабским щитом, мы потеряли львиную долю нашей мощи. Но под щитом им не нужен был флот — он остался на луне их родного мира. Тысячи кораблей. И если примитивную работу — принеси-подай — могли делать люди, то за пульт управления всё равно требовался Спасси. У нас был огромный флот Спасских «Зайцев», не было только самих «зайцев». Но, кажется, теперь есть шанс получить армаду Спасских «Клинков»!

Надо только найти этих негров-эсэсовцев.

«Не знаю, в какую дыру вы забрались, но я уже иду за вами!»

Глава вторая. Ценный груз с запахом

Легенда гласила: когда-то давно среди Спасси — расы, которую сама эволюция создала как пособие по трусости, — нашлись уникумы. Те, кто сказал страху «нет». Или хотя бы «не сегодня». Они сформировали отряд и посвятили себя отчаянным, безумным, храбрым деяниям. И назвали его Чёрный Эскадрон.

Звучало красиво. Но не очень правдоподобно. Как история о летающих бегемотах или о честном политике.

Те, кто хоть раз видел Спасси в деле — а точнее, в бегстве — в этот эскадрон не верили. Слишком уж не вязался образ трусливого, вечно паникующего существа с образом воина.

Но недавняя находка... та самая аббревиатура на ковчеге Мур‑муров — вселяла надежду, что легенда является былью...

Почти две недели понадобилось «Арго», чтобы дойти до Эпсилона Журавля — родной системы Спасси.

Судя по тому, как была устроена эта система, число один просто обязано было стать священным у этой расы. Одно солнце. Одна планета. Одна луна. И тишина, которая бывает только в местах, где жизнь замерла в ожидании приговора.

Сейчас Спассива — родной мир тех, кто при слове «опасность» бежит быстрее, чем думает, — была запечатана рабским щитом. Штукой настолько непробиваемой, что сквозь неё не пролезают даже дурные мысли, не то что корабли. Только свет. Только холодное, равнодушное сияние звезды, которому всё равно, кто там прячется внизу.

Но если рабский щит Земли — это были оковы, надетые Ур-Куанами на человечество, то щит Спассивы — добровольный выбор целой расы. Убежище, о котором они мечтали, кажется, со времён сотворения мира. И единственное, что было доступно нам для изучения, это их луна, где когда-то была развитая инфраструктура и даже базировалось правительство Спасси.

Именно там, на этом единственном спутнике, вращающемся по орбите запертого мира, мы и надеялись найти следы Чёрного Эскадрона.

***

Билли стоял передо мной, облачённый в лёгкий скафандр. Его команда уже загружалась в челнок, откуда раздавались приглушённые голоса и лязг снаряжения.

— Слушай внимательно, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Ищите любые зацепки. Осмотрите всё, что покажется хоть сколько‑нибудь подозрительным: компьютерные базы, архивы, да хоть мусорные вёдра и под половицами, если придётся. Всё, что может указывать на их присутствие или хотя бы упоминание о них. Сам понимаешь, насколько это важно.

— Понимаю, капитан. Не переживайте. Заглянем в каждую щель, если понадобится.

Челнок отчалил, оставив меня в компании гудящих приборов и собственных мыслей: