Тени Арго

Это был не просто карьеризм. У Сильвестра была своя, чёткая и, вероятно, бесчеловечная идеология. И он, выходит, считал, что корабль и миссия должны были достаться ему. Он видел себя не капитаном-собирателем, а капитаном-трибуном, готовым на любые жертвы. Он бы, вероятно, не отступил от тех зондов... Бросил бы крейсера Волкова и Чен в мясорубку, посчитав потери оправданными... А теперь он мой третий помощник. Идеально вписывался в команду. Горячо поддерживает мои решения...

— Понятно, — сказал я, ощущая, как в голове складывается новая тревожная картина, словно пазл из осколков тёмного стекла. — А почему его тогда вообще рассматривали на роль командира флагмана? Откуда такая высокая стартовая позиция?

— Так он же был командиром крейсера, на котором прибыла первая экспедиция на Велу, — сказал Билли, как о чём-то само собой разумеющемся.

— Так вот оно что! — выдохнул я.

От этой новости у меня перехватило дыхание. Теперь понятно откуда корни его амбиций и его холодной уверенности!

— Ты прямо вываливаешь одну новость за другой. Я где-то случайно у тебя внутри не открыл ящик Пандоры?

Билли смущённо улыбнулся.

— Я думал, это общеизвестный факт.

— Но мы же вылетели с Велы с «Сокрушительным», это ведь тот самый крейсер? Его, получается, и оттуда сняли?

— Именно так. Его сняли с командования, крейсер передали Волкову, а Сильвестра... понизили до третьего помощника на флагмане.

«Оч-чень интересно... — мысли пронеслись вихрем. — Похоже, наш Сильвестр не так-то прост. Он не просто обиженный карьерист. Он — падший князь, вынужденный прислуживать тому, кого он, вероятно, считает выскочкой. И он выжидает. Но чего? Своего часа? Моей ошибки? Надо держать с ним ухо востро».

— Ладно, Билли, спасибо, что рассказал. Не распространяйся пока об этом.

— Так точно, капитан.

Я снова посмотрел на доску со стихами, услышал отдалённый гул триумфа, долетевший со стороны симулятора... Мой корабль был полон жизни, юмора и преданности. Он был тёплым, шумным, почти родным. Но под этой живой, пульсирующей поверхностью, в её теневой холодной части тихо шевелились две очень разные, но равно опасные угрозы. Одна — в лице педанта, вооружённого уставом. Другая — в лице аристократа, вооружённого холодным, безжалостным расчётом.

И пока мы летели навстречу «Дронам» Умга, настоящая, тихая и необъявленная война уже вовсю шла прямо здесь, на борту «Арго». И я должен быть готов сразиться на обоих фронтах.

Глава девятая. Жребий брошен, или Рубикон длиной в коридор

— Совсем немного осталось, капитан, — Басов откинулся в кресле, впервые за несколько часов оторвавшись от мониторов.

Его рука сама собой потянулась к пластиковому контейнеру с орешками — тайному запасу, о котором знали только мы.

— Гиперпространственное поле почти сошло на нет. Ещё пять-десять минут, не больше.

Я кивнул, глядя на главный экран, где алое зарево гиперпространства медленно угасало, уступая место безжалостной черноте космоса. С гиперпространством всегда так — ни в каких расчётах нельзя быть уверенным наверняка. Даже Басов, педант, превративший точность в форму искусства, мог дать лишь приблизительную оценку.

— Алекс, навигационные карты обновили? А то летаем по манускриптам, которые актуальны на момент конца войны, — я с силой растёр переносицу, ощущая накопившуюся усталость. — Они устарели уже лет на двадцать. На них до сих пор отмечены сферы влияния Ченджесу и Мур-муров, которых уже нет, а в их пространстве повсюду кишат Ильрафы, чего на картах, наоборот, не отмечено. Чувствуешь себя археологом, а не капитаном.

— Карты и правда больше напоминают исторический архив, — согласился Басов. — Однако я вчера ударно поработал и загрузил все последние обновления. Внёс всё, с чем мы сталкивались в последнее время.

Он перекинул на мой персональный экран слоистую карту.

Я видел полупрозрачные контуры старых границ, поверх которых светились новые данные, добытые нами ценой пробоин и тревог. Появились новые сферы влияния: Ильрафов и Ур-Куанов — предположительно. И в то же время исчезли старые: Ченджесу, Мур-муров, Спасси... И это вызывало какое-то щемящее чувство. Целые цивилизации, покорившие космос, были загнаны на свои планеты под рабский щит или вовсе перестали существовать.

— Теперь это лучшее, что у нас есть, — заключил Басов. — Будем обновлять их по мере поступления новых данных... Или по мере того, как сами будем эти данные создавать.

— А как там наш легионер? — спросил я, переводя взгляд на значок «Зайца».

На экране всплыла статистика Фиво. Цифры и графики говорили сами за себя.

— За последние двое суток — четырнадцать часов на симуляторе, — констатировал Басов с ноткой профессионального одобрения. — Результативность против «Дронов» стабильно растёт. Лейтенант Чен лично проводит с ним по три тренировочные сессии в день.

— Откуда у неё берётся столько терпения?

— Согласно моим наблюдениям, она находит его... по-детски наивным и... человечным, — Басов мельком взглянул на меня. — Сказала, что у него «здоровое, не испорченное цинизмом мировосприятие». Я процитировал дословно.

Значит, она разглядела в этом дрожащем комочке нервов что-то настоящее. Алмаз, требующий огранки. Страшно подумать, какую сталь она выкует из этого «человечного» материала.

— А что там у нас по системам?

— Все системы в норме. Командиры крейсеров докладывают о готовности в любой момент занять боевые посты. Билли уже выходил на связь. Говорит, что его команда «сгорает от нетерпения окунуться в неизведанное и найти, наконец, что-нибудь эдакое...»

Я представил Билли, который наверняка уже в третий раз проверил герметичность каждого скафандра, и усмехнулся.

— Прекрасно. Значит, встречаем реальность во всеоружии.

Я обвёл взглядом мостик. Привычная, отработанная до автоматизма церемония пробуждения корабля.

— Как думаешь, насколько эти древние карты нас подведут на этот раз?

— Допускаю погрешность в полмиллиона километров, — без тени улыбки ответил Басов. — Но, как говорится, это добавит остроты ощущений... Пятнадцать секунд, — его голос вновь стал твёрдым и сосредоточенным. Он сфокусировался на мониторах и привычно обхватил рычаги тонкой коррекции. — Готовьтесь к переходу.