Страница 90 из 129
Все еще кипя от ярости, я падаю на скамью у пианино, сверля взглядом золотую дверную ручку и представляя себе все то, что я выскажу Роузу, когда он вернется.
Может, я ничего не скажу. Может, просто снова ударю его в нос.
Я тереблю край юбки, прикусывая кончик языка. Это пытка — сидеть здесь, пока он берет на себя весь риск. Лучшее, что я могу сделать, — это с удвоенной яростью погрузиться в исследования.
У Короля кроются ответы.
У Короля кроется спасение.
Сердце — владение зла.
Он и этот странный сонет — ключ к тому, чтобы остановить Королеву. Я чувствую это кожей, и мне нужно понять, что значит это стихотворение, почему оно появилось в книге и почему Роуз отметил его в сборнике сонетов.
Мой взгляд блуждает к окну рядом с пианино. Сквозь Туман я едва различаю верхушки соседних башен вокруг башни Роуза.
И тут кое-что привлекает мое внимание.
Под башней Роуза, у края озера, находится башенка со стеклянным куполом. Я узнаю этот купол.
Подойдя к окну, я прижимаю ладони к стеклу. Вид затуманен Мглой, но я прищуриваюсь, и тут меня осеняет — я смотрю на Склеп, дом Гриммстоунов. Он едва выступает из воды, окруженный глухими каменными стенами, скрытыми от глаз как с берега, так и из окон замка — всех, кроме этого. Его едва можно разглядеть сквозь Туман.
Тайный. Как и Роуз. Принц Секретов.
Темное пятно на камне привлекает мое внимание. Вытирая конденсат с окна рукавом свитера, я прищуриваюсь изо всех сил, заставляя взгляд сфокусироваться.
Дыхание перехватывает. На камне, окружающем купол, вырезана хивернийская руна — одна из четырех, что были на обложке «Книги Кастелль». А вот — еще одна. И еще две с другой стороны. Руны образуют полный круг. Я бегу к прикроватной тумбочке, где оставила книгу. Как я и думала: руны совпадают с теми, что окружают печать со сплетенными драконом и львом.
Значит, «Книга Кастелль» и Гриммстоуны связаны. Почему? Ответы должны быть в Склепе.
Я бросаю взгляд на дверь. Я должна выбраться отсюда. У нас заканчивается время, и я не могу сидеть с этой информацией, дожидаясь возвращения Роуза. Сомневаюсь, что у него где-то спрятан ключ от этой двери, но, может, найдется что-то, чем можно вскрыть замок? Если бы только у меня был тот ключ Коула, который открывает что угодно.
Я открываю ящики его стола, но нахожу лишь обрывки бумаги, исписанные нотными партитурами, и несколько перьевых ручек — ничего, что подошло бы к замку. Я вздыхаю, переключаясь на другую идею. Что, если есть другой выход? Роуз славится своими потайными ходами.
Я принимаюсь обследовать комнату, создавая больше беспорядка, чем это абсолютно необходимо. Я веду себя мелочно: разбрасываю подушки, сдергиваю простыни, швыряю книги на пол, проверив каждую, но так ему и надо. В конце концов, это он меня здесь запер, а с меня хватит того, что мою жизнь определяют чужие ожидания.
После того как я основательно разнесла комнату, я ничего не нашла и плюхнулась обратно на кровать, с которой содрала простыни, раздраженная и вспотевшая. Я отказываюсь позволить отвратительной мягкости матраса себя утешить.
Теперь я в ярости на него. В нем всё богатое, гладкое и безупречное — словно змея.
Лежа, я изучаю изголовье кровати, сверля взглядом его резное красное дерево. Цвет такой темный, что кажется почти черным, а работа по дереву изысканна. Изящные маленькие листочки и, конечно, розы, переплетенные колючими стеблями, покрывают всю поверхность. В центре — обрамленное лицо какого-то демона, чей рот искажен в странной улыбке. Его глаза подозрительно глубокие, и кажется, что они следят за мной, куда бы я ни повернула голову. На самом деле, они слишком глубокие.
Я сажусь в постели и подползаю ближе к этому лицу. Протягиваю дрожащую руку, вставляю палец в глазницы, наполовину ожидая, что меня что-то укусит или утащит мою душу в загробный мир.
Но вместо этого я касаюсь дерева, и оно поддается. Механизм щелкает, и шов в изголовье расходится. У меня сбивается дыхание, когда я надавливаю на лицо, и оно открывает проход в темный туннель.
Туннель передо мной черный, как ночь, и такой узкий, что мой корпус пролезет с трудом.
Я оглядываюсь через плечо на разрушенную комнату Роуза, на Ваффлса, лежащего на спине и крепко спящего перед очагом, а затем снова поворачиваюсь к туннелю, похожему на пасть поджидающего монстра. Я стою перед выбором, который мне совсем не хочется делать. Я могла бы просто остаться в башне и ждать возвращения Роуза. Мой секрет раскрыт — всё Королевство знает, что я мейга. Они верят, что я опасна… и они правы.
Но потом я вспоминаю о двух терниях, оставшихся на руке Роуза. Вспоминаю ощущение кожи, скользящей по моей щеке, и надежду в его голосе — «мы что-нибудь придумаем». Этого достаточно, чтобы заставить меня протиснуться в узкий проем.
Здесь ужасно темно, словно под покрывалом теней. Мне приходится приподниматься на локтях, при этом плечо больно упирается в низкий потолок. Я ползу вперед на предплечьях, волоча ноги по пыльному камню. Чувствую, как мои ступни переваливаются через край изголовья, и я полностью оказываюсь внутри туннеля.
Я только начинаю ориентироваться, как дверца изголовья с грохотом захлопывается за моей спиной.
Я судорожно вдыхаю, заглатывая пыль, и начинаюсь заходиться в кашле.
Нет, нет, нет.
Я пытаюсь вывернуть голову, чтобы увидеть дверцу, но даже если бы у меня было достаточно места, чтобы оглянуться, там слишком темно. Я ничего не вижу. Мои тени бьются о ментальные стены, которые я возвела, чтобы сдерживать их, и завиваются вокруг моих пальцев, пока паника подступает к горлу.
Спокойно.
Оставайся спокойной.
Продвигаясь задом наперед, я пытаюсь ударить ногой по изголовью. Оно не поддается. Пробую еще раз, на этот раз сильнее, но дверца заперта наглухо. У меня нет места, чтобы развернуться.
Я делаю глубокий вдох и кладу голову на каменный пол.
Все в порядке.
Пути назад нет, только вперед.
Я опираюсь на локти, продвигаясь по дюйму за раз. Тьма настолько густая, что у меня широко раскрыты глаза. Все, что у меня есть — это ощущение камней под пальцами, чтобы цепляться и двигаться вперед.
Вскоре я начинаю тяжело дышать. Воздух спертый. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как этим проходом пользовались?
Проходит еще немного времени, и я проклинаю собственную опрометчивость, которая заставила меня залезть в эту дыру. Не разумнее ли было дождаться Роуза?
Теперь-то это вряд ли поможет.