Страница 33 из 129
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Ужин в королевской семье. Я никогда не думала, что этот учебный год приведет меня сюда. Мы с Роузом вместе переходим через стеклянный мост; Туманы и лица в мутной воде внизу освещены лишь светом газовых фонарей. Солнце за Туманами село, и мир вокруг нас погрузился во тьму.
Я сделала всё возможное, чтобы выглядеть как невеста королевской особы: оставила Ваффлса в своей комнате и сменила школьную форму на темно-красное платье — единственное, что у меня есть. Роуз, с другой стороны, одет в такой элегантный костюм, что, уверена, на него можно было бы купить сотню таких платьев. Рубашка и галстук того же цвета, что и мое платье — мы это обсуждали, пусть даже моя одежда выглядит жалко и поношенно рядом с его нарядом. Воротник и галстук вышиты черными и серебряными нитями сложными дамасскими узорами. Он даже надел маленький серебряный зажим для галстука с гравировкой розы и черепа, а также соответствующие запонки. И, конечно же, черные перчатки. Я кошусь на них, пока мы идем по мосту. Намеренна спросить его о них в какой-нибудь момент. Возможно, у него фобия микробов… или прикосновений к коже простолюдинов.
Но должна признать, он выглядит даже более захватывающе, чем обычно. Его белокурые волосы элегантно зачесаны назад, подчеркивая острые черты лица, и лишь одна прядь лениво падает на лоб. Он напоминает мне вино, дым и шелк, и на мгновение я представляю, как эти кожаные перчатки скользят по обнаженной коже моего живота.
Святые небеса, да что со мной не так? Я не могу, я не буду думать в этом направлении, как бы потрясающе он ни смотрелся в костюме.
Как только мы входим в главный замок, осанка Роуза напрягается. Газовые лампы мерцают вокруг нас, тени на стенах двигаются, словно змеи. Мы проходим через залы, устланные толстыми алыми коврами, стены которых скрыты затейливыми узорами парчи, а потолки украшены люстрами, покрытыми слоем пыли. Замок пришел в упадок — комнаты, которые изначально задумывались как декоративные, перегружены от чрезмерного использования, а нехватка рабочих рук означает, что многое остается нечищеным и неисправным.
Мы стоим посреди руин. Мы — сердце, всё ещё бьющееся внутри трупа, который уже стал хрупким и сухим. Как долго он сможет нас удерживать?
Роуз взял за правило водить меня под локоть, и его хватка на мне — как тиски.
— Если это твое представление о нежности, — говорю я, когда он сжимает локоть так сильно, что становится больно, — то мне жаль твою будущую жену.
— Моя будущая жена будет ненавидеть меня так же сильно, как ты, — мрачно произносит он. Я закатываю глаза, а он притягивает меня ближе. — Тебе нужно быть начеку, Синклер. Мы вот-вот предстанем перед моей матерью.
Я знаю, что он прав, но всё равно говорю:
— Разве она не должна быть мила с невестой своего сына?
Он приближается, вглядываясь мне в глаза.
— Ты мейга, Синклер, а это значит, что она ненавидит тебя, даже несмотря на наши ухаживания. И даже если бы у тебя не было магии, ты далеко не та, кого моя мать выбрала бы для меня.
— Прости, что разочаровываю, — ворчу я.
— Я принц. Родители подобрали бы мне партию из знати, а не какую-то девчонку из приюта.
Я прикусываю язык так сильно, что становится больно.
— Разве ваши дворянские семьи недостаточно выродились от близкородственных браков?
Он сужает глаза.
— Это мир, в котором я живу, и в который ты сейчас входишь. Постарайся хотя бы сделать вид, что ценишь это.
— Элитарный засранец, — бормочу я. Тот хрупкий мир, что мы установили, исчез. Теперь он снова прежний: злобный, помешанный на классовом неравенстве и мерзкий. Неужели он так нервничает из-за ужина с семьей? Разве не я должна нервничать?
Я расправляю плечи и подхожу к двери, ожидая, что он постучит. Он поднимает руку, бросает на меня взгляд и опускает ее.
— Постой, — говорит он. Он делает шаг назад, оценивая мой внешний вид. — Я должен убедиться, что ты выглядишь соответствующе.
Я бросаю на него взгляд, который красноречивее слов говорит о том, что я об этом думаю.
— Снова злишься на меня, Синклер? Я пытаюсь тебе помочь.
— О, так вот чем ты занимаешься? — спрашиваю я, пока он кружит вокруг меня. — А я-то думала, ты проверяешь, не опозорю ли я тебя.
Но он не отвечает. Вместо этого я чувствую его руки у себя в волосах, и мне приходится сдержать тихий вздох. Почему его пальцы сквозь перчатки ощущаются как обжигающий лед? Я чувствую рывок, и мои волосы падают на плечи, освободившись от ленты. Он продолжает кружить, пока не оказывается снова лицом ко мне, и поправляет мои волосы.
— Так лучше, — шепчет он.
Я смотрю на него, разинув рот. Он отступает назад, его взгляд слегка туманится, а татуировка мотылька на его шее подрагивает, когда он сглатывает. Какая-то черта была перейдена, но я не могу точно сказать, какая именно. Он откашливается и снова поворачивается к двери.
— Так, — говорит он. — Пошли.
Он толкает двери, даже не постучав.
Сестры Роуза стоят кольцом по комнате, сбившись в кучки для беседы. Когда мы входим, их глаза устремляются на нас — на меня — и по моей коже бегут мурашки.
В шести принцессах Арагоа — Вистерии, Азалии, Олеандре, Нарциссе, Хемлок и Белладонне — есть нечто глубоко тревожащее. Они все почти одного возраста и слишком похожи друг на друга, двигаются как единое целое, словно у них какой-то общий коллективный разум.
У каждой темные шелковистые волосы, заплетенные и уложенные в элегантные прически, открывающие длинные шеи. У всех одинаково кислое выражение лиц, пока они осматривают нас. Их руки до локтя закрыты шелковыми перчатками, и я мгновенно чувствую себя неуместно. У меня нет шелковых перчаток, но, очевидно, это необходимый атрибут вечернего наряда. Почему Роуз ничего не сказал?
Они смотрят на меня, и я чувствую, что от меня ждут слов. Но мне нечего сказать.
— О боже, кто впустил собаку? — произносит принцесса, стоящая в глубине группы. Она широко улыбается — те же идеальные губы и высокий лоб, что и у Роуза. В том, как она держится, как тела других девушек бессознательно наклонены в ее сторону, как она носит тиару, словно та прирастала к её голове с рождения, чувствуется, что это старшая из сестер Роуза — наследная принцесса Белладонна.
Остальные заливаются восторженным смехом.
— Привет, брат, — заканчивает она.
— Белла, — отвечает Роуз.