Страница 32 из 129
— Добро пожаловать в зал запрещенных книг, — говорит он.
— Это действительно так называется?
— Так называю это я, — говорит он, и в его глазах искрится веселье. Он неспешно подходит ко мне, засунув руки в карманы. — Сегодня утром мы исчерпали все варианты в школьной библиотеке. Я подумал, что это обеспечит нас более подходящими материалами для исследований.
Я подозрительно оглядываюсь на дверь.
— И нас здесь никто не найдет?
Он склоняет голову.
— Как ты думаешь, много ли читают мои бестолковые сестры?
Мы проводим остаток дня в библиотеке Рокеларов, прогуливая занятия. Роуз продолжает складывать книги рядом с тем местом, где я расположилась на полу, так что тома окружают меня, словно крепостной ров. Я часами делала заметки, а Ваффлс дремал, устроившись рядом. В какой-то момент Роуз принес чай, но мой остыл, забытый среди башен из текстов.
Я с трудом верю в найденную информацию. Здесь десятки книг о магии, о Кастелле, о войне. Я слишком подолгу задерживаюсь на нескольких учебных пособиях для мейг, поражаясь тому, что было время, когда мы изучали магию, а не скрывали её. Но мне трудно их понять. Словно мне не хватает какого-то контекста, элементарного образования в основах магии, которые все эти тексты принимают как должное. Они ссылаются на «целостность» магии как на её главную силу и призывают мейг использовать эту целостность, но никогда не объясняют, что это значит. И хотя я ищу хоть какие-то инструкции по контролю, кажется, всё, что интересует этих мейг, — это получение силы и власти.
Но мне нужно сосредоточиться на книге, которую дала профессор Борхес, и её рунах. Неудивительно, что я ничего не могу найти о них даже здесь, в секретной библиотеке Рокеларов. Профессор Борхес веками пыталась расшифровать гивернийские руны. Если бы здесь была книга, легко переводящая древний арагоийский на руны, Королева давно бы её предоставила.
Зато здесь шокирующее количество материалов о войне. Коул был прав: в последние годы войны было перемирие, короткое. На самом деле, мирный договор был почти подписан, но Кастелль предал Арагоа, использовав своих мейг, чтобы наслать Туманы. Один из текстов живо описывает день, когда пришли Туманы, и я едва могу это читать: как они сначала появились на горизонте, словно зловещая буря, а затем начали вкатываться в долину столицы, сначала сжигая лес, затем сельскохозяйственные угодья, прежде чем обрушиться на сердце города. Были считанные минуты — менее часа, говорится в книге, — чтобы те, кто мог, успели добежать до безопасности внутри замка, пока собственные мейги Арагоа возводили барьеры, чтобы защитить тех, кто внутри.
Но нет ни слова о предательстве мейг. Полагаю, Королева не хочет, чтобы эта информация была даже в её собственной библиотеке — как напоминание о мятеже.
— Синклер?
Голос Роуза вырывает меня из глубины раздумий. Я потеряла счет времени, но солнечный свет, едва пробивающийся сквозь Туманы в окна, потускнел до цвета сурьмы.
Я поднимаю взгляд на Роуза: он небрежно развалился в кресле, настолько огромном, что оно кажется созданным для великана, на его коленях лежит открытый тяжелый том. Мое сердце совершает странный кульбит от того, как умирающий свет освещает половину его лица, от того, как его глаза подернуты дымкой и прикрыты после часов исследований.
— Я знаю, что ты осталась бы здесь, пока не заржавела, но боюсь, если мы не уйдем прямо сейчас, мы опоздаем к ужину.