Страница 24 из 129
— Туманы — это явление, вызванное мейгами, которые сражались на стороне Кастелля в Арагоано-Кастелльской войне, — говорит он, медленно выговаривая слова, теперь глядя на нас, а не на доску. — Война началась как спор из-за земель и власти, а за столетия превратилась в философский конфликт. Посему две стороны были абсолютно непримиримы. Это правда, что многие мейги встали на сторону Кастелля. И… несколько из них встали на сторону Арагоа. Они создали защитные барьеры вокруг замка, которые оберегают нас от Туманов. Они пропускают дым из наших труб и свежий воздух снаружи, но сдерживают Туман. Эти барьеры, а не каменные стены, — наш единственный заслон против смерти, которую Кастелль желает нам всем.
Он указывает на зловещие Туманы, извивающиеся за окнами, и наши головы дружно поворачиваются в ту сторону.
— У мейг Кастелля более темная, более зловещая магия — та, что может родиться только в по-настоящему развращенных душах. Не заблуждайтесь: если бы им все удалось, каждый до последнего гражданина этого Королевства захлебнулся бы и сгорел в их магии — наше существование погасло бы, как лампа.
Холодок пробегает по комнате, и, хотя я понимаю, что это нелогично, я все равно чувствую себя беззащитной, словно каждый человек в зале знает мой секрет и может видеть меня настоящую — монстра, затаившегося среди них. Мне стоит колоссальных усилий сдержать тени, прорывающиеся сквозь кожу на моих ладонях.
Но затем разум — прекрасный, благословенный разум — прорезает мой страх, как маяк в ночи. Сэр Патрик говорит, что мейги Кастелля виновны в появлении Туманов. Но если некоторые встали на нашу сторону, если некоторые создали барьеры… возможно, не все мейги опасны? И, возможно, есть те, кто это знает.
Сэр Патрик заметно напрягается, выпрямляясь еще выше.
— Недоверие Арагоа к мейгам существует не без оснований. Туманы, которые вы видите снаружи, действительно смертоносны, и это лишь малая демонстрация того, что я видел в исполнении тех мейг во время войны. — Его глаза темнеют. — Всякая власть развращает. Сверхъестественная сила, та, что превращает людей в богов… Что ж, вы можете видеть степень её разложения в озере, окружающем нас. Туманы уничтожили почти все наше Королевство за считанные…
Я поднимаю руку, и глаза сэра Патрика сверкают от досады из-за прерванной речи.
— Сэр, а как насчет мейг на нашей стороне? Была ли их магия более… — я подбираю подходящее слово, — …доброй?
Его губы сжимаются в тонкую линию, и я понимаю, что задала что-то важное… и что сэр Патрик не хочет на это отвечать. Я задерживаю дыхание, ожидая ответа, боясь, что если я сделаю неверный вдох, чары рассеются, и он промолчит.
— Позвольте мне выразиться предельно ясно, — говорит он медленно. — Не существует такой вещи, как добрая магия. — Он выделяет каждое слово, словно выносит смертный приговор, и на мгновение я уверена, что мое сердце останавливается. — Когда-то верили, что у мейг Арагоа более благородная магия — светлая сторона, способная противостоять темной. Но главный урок Арагоано-Кастелльской войны в том, что никакой светлой стороны у магии нет. Король Леон Кастелльский — Король Смерти, как его часто называют — заключил сделку со своими мейгами, предложив им больше власти и влияния, чем когда-либо прежде. А нет ничего, чего мейга жаждала бы больше, чем власти. В обмен они помогли создать проклятые Туманы, оружие, призванное уничтожить всю столицу одним махом. И они сделали это, катясь по нашим улицам и удушая всех, кто не успел вовремя укрыться в замке.
— О, но те мейги, что встали на нашу сторону, те, о ком вы говорите, мисс Синклер, могли бы быть добрыми… — Он прищуривается, глядя на меня. — Было обнаружено, что они состояли в сговоре со своими сородичами-мейгами в Кастелле. У них был план уничтожить род Рокелар изнутри. Если бы не проницательность Королевы и безжалостность Короля, весь род Рокелар мог быть вырезан за одну ночь.
Я снова поднимаю руку.
Сэр Патрик выдыхает — звук средний между рычанием и стоном.
— Синклер?
Мой голос звучит тонко, когда я говорю:
— Что с ними стало? С теми мейгами, которые были на нашей стороне?
Его губы истончаются. Воздух словно выкачивают из комнаты. И кажется, будто он обращается прямо к моей душе, когда произносит:
— Они предстали перед судом, были признаны виновными и, наконец, казнены за государственную измену. Такова участь всех, кто осмеливается противостоять короне Рокелар.