Страница 23 из 129
Моя рука взлетает вверх — ответ такой замечательный. Да, у меня есть привычка отвечать на слишком много вопросов, но, может быть, если я отвечу хотя бы на этот, я позволю кому-то другому отвечать на остальные. Сэр Патрик на мгновение обводит зал взглядом, и я оглядываюсь назад — других поднятых рук нет. Я знаю, что по крайней мере некоторые из них знают ответ. Не понимаю, почему они не находят это увлекательным.
Сэр Патрик выдыхает и говорит:
— Мисс Синклер?
— Это вопрос с подвохом, — говорю я, словно до этого задерживала дыхание. — СВИ не распалась в одночасье, и невозможно указать точную дату ее распада, поскольку ее части технически до сих пор существуют в виде меньших королевств в южной части континента.
Усы сэра Патрика топорщатся.
— Всё верно. Хотя в качестве ответа я бы принял и «примерно тысячу лет назад, сэр».
Несколько студентов вокруг меня прыскают, но я отказываюсь смущаться. Что, я должна стыдиться того, что знаю больше, чем от меня требовалось?
Он продолжает:
— СВИ ослабла и пала за более чем двести лет, и континент раскололся на враждующие королевства, что привело к наступлению эпохи тьмы и хаоса. Здесь, на Гивернийском полуострове, завоевательные отряды уничтожили древнюю гивернийскую культуру и сформировали меньшие королевства от четырех до пятисот лет назад. Эти королевства затем сражались за господство на полуострове. И что происходило, когда они сражались, студенты Ванденберге?
Он пристально оглядывает класс, но каждая голова опущена, все лихорадочно строчат конспекты. Сэр Патрик печально известен тем, что включает в экзамены мельчайшие детали из своих лекций.
Когда никто не поднимает руку, он вздыхает.
— Мисс Синклер, вы хотите ответить на вопрос?
Я стараюсь сдержать улыбку.
— Арагоа и Кастелль завоевали остальные королевства. Они стали двумя доминирующими силами на полуострове.
— И?
Я сглатываю, теряя часть своего энтузиазма, когда мы приближаемся к теме, которой в Королевстве все стараются избегать.
— И с тех пор мы находимся в состоянии войны.
Он встречается со мной взглядом, его глаза холодные, даже, пожалуй, полные боли.
— Действительно, находимся.
Сэр Патрик отводит взгляд и продолжает лекцию. Я обращаю внимание на свои записи, но тут холодок пробегает по коже, вызывая мурашки на затылке. Не поднимая головы, я инстинктивно отвожу взгляд в сторону решетчатых окон. И там — лицо, от которого, как бы часто я его ни видела, у меня до сих пор стынет кровь в жилах.
Маленький мальчик-призрак стоит за окном, в Тумане. Паника пронзает меня. Ничто, хоть отдаленно напоминающее живое существо, не должно там находиться, и мне почти хочется спасти его, разбить стекло и вытянуть в безопасность.
Он прижимает маленькие ладошки к стеклу, его огромные глаза с мольбой смотрят прямо в мои. Голос сэра Патрика затихает, пока я наблюдаю за ним. Туман обвивает его, словно щупальца хищного растения, почти ласково сжимая свои объятия вокруг мальчика. Он беззвучно кричит, слезы подступают к его глазам, пальцы скребут по стеклу. Я не могу отвести взгляд. Через мгновение Туман поглощает его, и я крепко зажмуриваюсь.
Когда я открываю глаза, Туманы вновь безмятежно перекатываются по стеклу, словно ничего не произошло, словно они не только что проглотили духа. Хотя, с другой стороны, может, мальчик разыграл эту сцену только ради того, чтобы помучить меня. Ему нравится пугать меня — это я поняла за те недели, что прошли с тех пор, как он решил преследовать меня.
Я смотрю, как Туманы тихо колышутся. Наша вездесущая угроза… порождение Королевства Кастелль. В памяти всплывает символ льва и дракона, сплетенных друг с другом на обложке книги, которую дала мне профессор. Это единственная отправная точка, чтобы найти виновника смерти Короля, но Кастелль, война… О них почти никогда не говорят, словно мы все боимся слишком пристально всмотреться в угрозу смерти, сжимающуюся вокруг нас со всех сторон.
— Профессор. — Мой голос разрезает тишину аудитории, и я почти не помню, как приняла решение заговорить.
Мел скрипит по доске, лекция сэра Патрика внезапно обрывается. Он поворачивается ко мне, его ноздри раздуваются, движения медленные, как у кота, приближающегося к мыши. Никто не перебивает лекции сэра Патрика.
Он оглядывает класс, а затем останавливает взгляд на мне.
— Мисс Синклер.
— Я… я знаю, что мы проходим второй век, но я хотела спросить, не могли бы вы ответить на один мой вопрос о… о недавней войне. — В классе воцаряется тишина. Те, кто слишком молоды, чтобы помнить войну, знают, что лучше о ней не упоминать, а те, кто достаточно взрослые, чтобы помнить, — никогда не говорят о ней вслух. — Просто я знаю, что вы сыграли ключевую роль в борьбе против Кастелля, не так ли? — быстро добавляю я. — Будучи генералом армии Его Величества, вы обладали знаниями из первых рук о том, что произошло.
Он прищуривается, и я уверена, что сейчас он отчитает меня за чудовищное отклонение от темы. Я лишь молюсь, чтобы его гордыня заставила его рассказать нам больше.
— Продолжай, — говорит он настороженно.
Я прочищаю горло. Все смотрят на меня так, будто я начала танцевать джигу и насвистывать национальный гимн.
— Во время войны мейги встали на сторону Кастелля, верно? Они послали Туманы. — Атмосфера в комнате становится морозной при упоминании мейг — я только что пошла на огромный риск, вообще заговорив о магии. — Но Туманы не смогли проникнуть за стены замка. Мы защищены.
Сэр Патрик приподнимает бровь.
— В чем ваш вопрос, мисс Синклер?
Я собираю всю свою мужество, до последней капли.
— Я просто хотела узнать: если Туманы созданы магией, не магия ли это, что также защищает нас от них?
В классе становится тихо, как в могиле. То, что я только что предположила, граничит с ересью. Магия — это зло, истина, которую вбивают в нас еще с первыми колыбельными.
«Одна ведьма, две ведьмы, висят на виселице…»
Сэр Патрик оглядывает комнату, словно выискивая угрозы, и медленно закладывает руки за спину.
— Это вряд ли подходящая тема для нашего занятия. Тем не менее, я понимаю, что все вы слишком молоды, чтобы помнить войну, и, возможно, не понимаете, почему мы не обсуждаем подобные вещи в приличном обществе. Возможно, это поможет вам понять.
Я чувствую, как каждый человек в комнате подается вперед. Рядом со мной Коул откладывает ручку и придвигается ближе.