Семь смертоносных шипов

— Предатель. Мне следовало забрать свою силу раньше. — Внезапно ее глаза вспыхивают ярко-белым светом. Она неестественно широко открывает рот и издает визг — настолько нечеловеческий звук, что он заставляет комнату содрогнуться от холода. Она бросается на Роуза, левитируя над землей и пролетая по воздуху, с развевающимся вокруг нее белым платьем. Она протягивает руку, и огромные колючие лозы хлещут в нашу сторону со всех направлений.

Я не думаю. Я действую. По инстинкту. Из страха. Из любви.

Тени извергаются из меня, сталкиваясь, подобно приливной волне, с лозами и с Белладонной. Ее визг мгновенно обрывается. Лозы падают на пол безжизненными и мертвыми, в то время как мы с Роузом остаемся в безопасности внутри кокона ночи.

Я позволяю теням свободно течь из меня, наслаждаясь ими. Они ощущаются иначе, чем когда-либо прежде — податливые, покорные. Они не одолевают меня. Я одолеваю их.

Я развожу руки в стороны, шевелю пальцами, ощущая свою силу. Я сжимаю кулаки, и тени отступают ко мне. Когда мрак рассеивается, Роуз стоит рядом со мной, невредимый, глядя на меня с выражением восхищения и восторга. Белладонна лежит на полу, ее лицо бело и дрожит. Когда ее глаза встречаются с моими, я понимаю, что смотрю на сестру Роуза, а не на дух мертвой Королевы, вселившийся в нее.

— Она ушла? — спрашиваю я Белладонну.

Ее губа дрожит. Она выглядит более испуганной, чем когда-либо прежде.

— Что ты наделала? — хрипит она.

Внезапно вокруг ног других принцесс образуются лужи воды, вздымающиеся вокруг подолов их платьев. Они погружаются в пол.

И затем они исчезают.

Роуз оглядывается на меня, в выражении его лица — немой вопрос. Я смотрю на него в ответ, затаив дыхание. Кожу покалывает. Слишком тихо, исчезновение принцесс произошло слишком быстро.

Раздается удар грома, и каждая лампа в комнате гаснет одновременно. Голос Королевы внезапно звучит отовсюду, и мы с Роузом поворачиваемся спинами друг к другу, пытаясь найти источник звука.

— Что вы сделали с моей магией? — кричит голос Королевы со стен, с потолка, из самого воздуха вокруг нас.

— Я разбила твое Зеркало, — выкрикиваю я, выпрямляя спину и сжимая тени в руках, словно хлысты. — Если хочешь уничтожить нас, тебе придется сражаться на равных, с магией столь же неразвязанной и непредсказуемой, как моя.

На мгновение тьма затихает. Затем голос Королевы шепчет мне на ухо:

— Да будет так.

Сверкает молния, пронзая мрак зала. В силуэте высоких окон я вижу долговязую, массивную фигуру, достаточно высокую, чтобы достать до потолка, — она возвышается над нами.

— Роуз, — шепчу я.

Он поворачивается к ней, а я вцепляюсь в его рукав. Существо заносит над нами одну массивную лапу и издает пронзительный визг — звук, средний между клекотом хищной птицы и ревом льва, настолько громкий, что висящие над головой люстры начинают звенеть.

О, Святые.

— Роуз!

Он хватает меня и оттаскивает в сторону как раз в тот момент, когда огромная конечность обрушивается вниз, пронзая мрамор.

Роуз тянется ко мне, берет за руку и тянет к дверям.

— Погоди! — кричу я. — Ваффлс! — Я отпускаю руку Роуза и бросаюсь туда, где до сих пор вижу его маленькую каменную фигурку у сцены. Я понятия не имею, можно ли его исправить, можно ли повернуть вспять то, что с ним сделали, но я знаю, что не оставлю его здесь.

— Виола! — кричит Роуз, и я слышу визг, когда монстр вонзает лапу в камень рядом с ним.

Я добираюсь до Ваффлса как раз в тот момент, когда тварь снова замечает меня. Я подхватываю его на руки, и тут же получаю удар широкой лозой, которая с размаху бьет меня в спину. Я вскрикиваю, когда шипы вонзаются в кожу, и падаю на землю.

Неподалеку я слышу низкий стон. Белладонна все еще лежит на полу, прикрываясь руками и свернувшись в клубок. Я бросаюсь к ней, карабкаясь через терновник.

— Белладонна, — зову я, добравшись до нее.

Она поднимает голову, и мой желудок сжимается. Ее лицо испачкано слезами и кровью.

— Уходи, — призываю я, помогая ей встать.

— Что? — Она ошарашенно смотрит на меня. — Почему ты помогаешь мне?

— Потому что Арагоа нужна своя Королева.

Она смотрит на меня, и между нами проскальзывает что-то пронзительное и значимое. Затем ее взгляд падает на Ваффлса у меня на руках.

— Отдай мне свою горгулью.

— Что?

— Я могу исправить его. Я светлая мейга. Я могу отменить все, что сделала с ним моя мать. — Заметив шок на моем лице, она добавляет: — Разве ты не задумывалась, как я узнавала о том, что происходит между тобой и моим братом? У меня есть дар прозрения.

Я качаю головой и сую Ваффлса ей в руки. Времени на то, чтобы осознать эту информацию, нет.

— Позаботься о нем, — прошу я. — И… Сериз.

Она остро смотрит на меня и кивает. Затем я чуть ли не выталкиваю ее перед собой к двери. Я не смотрю, удалось ли ей выбраться — вместо этого я бегу к Роузу.

Он перепрыгивает через сиденья Муди-Холла, уворачиваясь от лап огромного монстра, который кружится и плюется в него. Он поднимает голову как раз тогда, когда я добегаю до него, и хватает меня за руку.

— Нам нужно впустить Туман внутрь, — кричу я ему.

Он жадно хватает ртом воздух, спотыкаясь о сиденья.

— Что?

— Зеркало показало мне «Книгу Вероятностей». Туман — это единственное, что остановит твою мать.

— Но она убьет всех.

Я толкаю его в сторону как раз вовремя, чтобы спасти нас обоих от того, чтобы быть пронзенными массивной, волосатой лапой. Мы бросаемся друг к другу, и я хватаю его за руку. — В «Книге Вероятностей» говорилось, что в прошлый раз, когда пришел Туман, «разрушение уничтожило само себя». Магия твоей матери подобна Уроборосу — она может только разрушать сама себя. — Я тяну его за собой вниз по ступеням к сцене, пока монстр с размаху рассекает лапой воздух прямо за нашими спинами. — Туман может уничтожить ее, — выдыхаю я, — потому что это ее магия. Мы удержим Туман в этом зале, и как только она исчезнет, Туман тоже рассеется.

— Ты уверена?

— Ну, не совсем, но это моя рабочая гипотеза…

Мы отскакиваем от монстра, когда снаружи снова гремит гром и вспыхивает молния. Я не вижу Белладонну и надеюсь, что ей удалось выбраться. Еще одна конечность, черная и покрытая шипами, с грохотом опускается перед нами, пробивая старинные камни Ванденберга, и мы валимся на пол. Я почти не замечаю свежих ссадин на коленях и руках.

— Сейчас нам нужно нечто большее, чем гипотеза, Синклер, — кричит Роуз.