Страница 9 из 160
Во время следующего визита капитан Эттьен поприветствовал меня, спросив, в каком порядке я тренировался для выполнения трех указанных упражнений. Благодарный за то, что он учитывает мои предпочтения, я сообщил ему, что полагаюсь на подтягивания, кранчи и бег.
— Прекрасно! — усмехнулся он. — Тогда мы начнем с бега, затем кранчи, а потом подтягивания.
Это было мое знакомство с образом действий морской пехоты.
Должно быть, я побледнел, потому что он добавил, что пришел на пробежку самолично, чтобы меня промотивировать. Через две минуты я выбежал с парковки, а капитан Эттьен за рулем служебного микроавтобуса сигналил мне и кричал, чтобы я прибавил темп. Три мили я пробежал за 17:30. Перебравшись на траву, я лег на спину, а капитан встал у меня на ногах. По его свистку я начал работать на пресс. Девяносто восемь, девяносто девять, сто. Десять секунд в запасе — еще один отличный результат, но я меня уже мутило. Мы перешли к перекладине для подтягиваний. Каждый выдох превращался в облачко конденсата, мое тело болело от бега и скручиваний, но руки чувствовали себя хорошо. Подпрыгнув к перекладине, я стал упираться подбородком в металлический шест, пока капитан Эттьен считал вслух.
— Тринадцать, четырнадцать, четырнадцать, четырнадцать!
Что я делаю не так?
— Хватит сачковать — четырнадцать, четырнадцать!
Сачковать? Что это значит, черт возьми?
К этому моменту я сделал уже двадцать подтягиваний, но его счет остановился на цифре четырнадцать. Руки тряслись; глаза, несмотря на холод, заливал пот. Я свалился с перекладины, подогнул колени и вывалил свой завтрак прямо на траву. Когда дрожь прекратилась, я спросил:
— Что значит «сачковать», и почему вы перестали считать на четырнадцати?
— Вы раскачивали свое тело вперед-назад, а должны были двигаться строго вверх и вниз по прямой линии. Я добавлю вам еще один балл за старание — из-за рвоты.
Эттьен сделал паузу и посмотрел в свой планшет.
— Два семьдесят — неплохо. Продолжайте работать над этим, и вы получите право на поступление в Школу кандидатов в офицеры.
К тому времени, как я предстал в то утро перед британским старшим сержантом, я уже был машиной. Я мог пробежать три мили за шестнадцать минут и выполнить двадцать пять подтягиваний. К сожалению, в ШКО редко проверяли то, к чему мы уже подготовились.
— Сегодня утром вы будете бегать с бревном. Мне нужно отделение для показа!
Двенадцать кандидатов вскочили и трусцой выбежали впереди группы. В унисон они перешли на парадный шаг.
— Поднимите бревно!
Кандидаты водрузили на плечи полноразмерный телеграфный столб. Он был длиной двадцать футов и весил шестьсот фунтов. От столба воняло креозотом, а сам он оставлял на руках и плечах коричневые следы.
— А теперь бегом, — приказал сержант.
Они рысью побежали по кругу вокруг поля.
— Видите, все просто. Даже вы, слабаки, должны быть в состоянии это понять. Каждому отделению взять по бревну. Догоняйте меня. — и он пошел по тропе.
Мы выработали определенную стратегию. «От самого высокого к самому низкорослому — иначе коротышки не выдержат нагрузки. Высокие парни впереди будут поддерживать высокий темп». Мы с Дэйвом оказались в нашем отделении самыми высокими, поэтому он встал впереди, а я на фут сзади.
Дюжина отделений по дюжине человек в каждом с трудом продвигались по тропе, напоминая под бревнами многоножек. Ноги двигались быстро, но продвижение было медленным. Мы перескакивали через грязные корни и пробирались между стволами, раз или два бревно грозило скатиться с наших плеч и раздавить ноги. Одной рукой я обхватил бревно, а другой вытирал пот с глаз.
Впереди нас в кроссовках и белой майке подпрыгивал старший сержант, размышляя о будущем Корпуса морской пехоты.
— Ваш Корпус существует уже двести двадцать три года, верно? Неплохой срок. Достойная попытка, правда. Армия научит вас уму-разуму.
Он дошел до развилки тропы и повернул налево.
— Он направляется к броду. Интересно, как мы это сделаем? — голос раздался у меня за спиной, где кандидаты боролись с весом и скользкой поверхностью.
Брод представлял собой глубокий бассейн с застоявшейся водой, расположенный посреди тропы. Остановившись у кромки воды, инструктор поднял камень размером с шар для боулинга. Выждав, пока отделения займут позиции вокруг него, он бросил его в брод. Когда он шлепнулся в воду и скрылся из виду, из него высунулись четыре маленькие головки.
— Вы хорошо справляетесь с работой, поэтому я покажу вам, где водятся змеи. Марш в воду!
Мы присоединились к змеям в броде, плюхнулись в глубокую воду и поплыли рядом с бревном, как буксиры, толкающие баржу. Наши ботинки наполнились водой и грозили утянуть нас на дно. Я вырос на Чесапикском заливе, был сильным пловцом, но оказаться в ловушке под водой было для меня моим личным ужасом. Невысокий кандидат, находившейся в конце бревна, закричал о помощи, когда его рука соскользнула с грязного бревна, но слова превратились в бульканье, когда его голова ушла под воду. Я почти не слышал его, потому что был сосредоточен на том, чтобы удержать свои руки на бревне и голову над водой.
— Вперед, ребята. Еще немного. Хорошая работа. — Впереди меня Дэйв толкал бревно и оглядывался на остальных бойцов отделения. Он был весь промокший, с красным лицом и щурился, чтобы что-то рассмотреть. Я видел, что ему было больно, но он направил свою энергию и внимание вовне, увлекая за собой остальных товарищей.
Через час после начала Дэйв вывел нас на залитое Солнцем поле, откуда мы стартовали. Он пел речёвку, и мы вторили ему изо всех оставшихся сил.
— Родился в лесу, воспитан медведем. — Дэйв легко побежал под бревном. — Двойной набор собачьих зубов, тройная шерсть. — Боль начала утихать и во мне. — Два магазина, и моя М-16, а я худой и здоровый. — Страдая вместе, мы могли распределять тяготы и лишения на всех, пока они почти не исчезли. — Я морской пехотинец США!
Олдс ждал, чтобы препроводить нас обратно в казарму.
— Выбросьте этот мусор. Вы не морпехи. — Мне показалось, что я увидел проблеск удовлетворения в его отстраненном взгляде. — Душевая. У вас четыре минуты. Мы уже опаздываем на обед.
А ведь еще не было и семи утра.