Страница 71 из 160
Президент Буш недавно заявил Организации Объединенных Наций, что ее неспособность обеспечить выполнение резолюций против Ирака не оставит Соединенным Штатам иного выбора, кроме как действовать самостоятельно. Опытные морские пехотинцы в батальоне уже видели все это раньше, и общее мнение по-прежнему сводилось к тому, что дипломатическая болтовня приведет к какому-то решению путем переговоров. Ни один американский танк в Багдад не войдет. Когда начальник штаба дивизии, полковник, занял свое место у алтаря, в комнате стало тихо.
— Поклонение богу войны, — пробормотал Колберт.
Полковник представил представителей штаба дивизии, каждый из которых должен был сделать доклад по своей области знаний. Когда прыщавый ланс-капрал, которого полковник представил как «самого осведомленного человека в дивизии об иракской армии, ее оружии и тактике», взошел на алтарь, чтобы доложить разведывательную информацию, ганни Уинн наклонился ко мне.
— Если это правда, то мы в полном дерьме.
Я слышал только царапанье ручек по бумаге, когда представители отдела материально-технического обеспечения штаба дивизии рассказывали о планах использования воронок для экономии воды и объясняли, как проверить захваченное топливо на загрязнение. Внезапно полковник прервал совещание.
— Батальон разведки, я не слышу никакого энтузиазма! А ну дайте мне «Убей!».
Он хотел, чтобы мы крикнули «Убей!» в качестве доказательства, что мы мотивированы предстоящим заданием. Посмотрев на Уинна, я спросил:
— Кто этот клоун? Неужели он думает, что разговаривает с новобранцами на Пэррис-Айленде?
Среди личного состава раздался смешок, люди неловко заерзали, лишь вяло ответив на приказ полковника.
— Так, вставайте, выходите на улицу и возвращайтесь сюда с еще бóльшим огнем!
Я было подумал, что он шутит, но он без тени улыбки указал на дверь. Мы вышли на парковку, переминаясь с ноги на ногу, и снова вошли в зал, чтобы сесть за столы. Сосредоточенность и профессионализм исчезли, я увидел и почувствовал, как вместо них появилась угрюмость и разочарование. Мы пришли на совещание, посвященное войне, а полковник обращался с нами как с детьми, потому и потерял нас. Оставалось надеяться, что от него никогда не будут зависеть наши жизни.
Генерал Мэттис прибыл через несколько минут, разрядив атмосферу, как гроза во влажный полдень. Мэттис — человек действия. Солдаты, знавшие его по Афганистану, любили его, а все остальные любили его по репутации. Звезды на воротнике могут поставить барьер между лидером и ведомым, но звание Мэттиса только способствовало его статусу героя. Это был офицер, генерал, который понимал морпехов, который, по сути, был одним из них. Я поймал взгляд Уинна и наклонился к нему, чтобы прошептать вопрос:
— Знаешь, какой позывной у Мэттиса? — Он покачал головой. — Хаос! Это чертовски круто![78] — Уинн восхищенно кивнул, когда генерал начал говорить.
— Добрый день, морпехи. Спасибо, что уделили мне внимание так поздно в пятницу. Я знаю, что вас ждут женщины Южной Калифорнии, так что не буду попросту тратить ваше время.
Генерал Мэттис не стал рассказывать о планах и тактике ведения боевых действий — эти сведения будут переданы позже по командной инстанции под его началом. Вместо этого он сосредоточился на семи общих принципах. Он приказал нам обдумать их, усвоить и воплотить в жизнь. От них, по его словам, будет зависеть успех дивизии в бою.
— Уметь развертываться без хаоса за восемь дней!
Я подумал, что за восемь дней мы, вероятно, сможем развернуться, но не без хаоса. Нужно было завершить все текущие работы по обслуживанию и ремонту; нужно было собрать и упаковать снаряжение для отправки; выдать пустынную униформу; подготовить грузовые декларации; сделать прививки от сибирской язвы и оспы. Я подумал и о своей личной жизни: дом, который нужно прибрать; машина, которую нужно поставить на хранение; счета, которые нужно оплатить; семья и друзья, которых нужно увидеть. Отправка на войну стала бы суматохой, несмотря ни на что.
— Сражаться на всех уровнях как единая команда!
Общевойсковые действия разнородных сил были еще одной мантрой морской пехоты. Идея заключалась в том, чтобы поставить противника перед дилеммой, когда, прячась от одного вида оружия, он подвергается опасности от другого. Одиночный стрелок и гранатометчик могли быть объединенной группой, точно так же, как и дивизия и ее авиакрыло. Мы были хороши в этом. Группы разведки имели бóльше опыта работы с авиацией и артиллерией, чем кто-либо другой, — за исключением, возможно, бывших командиров взводов оружия.
— Агрессивное руководство со стороны сержантского состава — ключ к победе!
В разведке это никогда не было проблемой. Командиры разведгрупп, в основном сержанты, являлись основой батальона. Они были хорошо подготовлены, мотивированы и опытны. Я подозревал, что моей задачей будет сдерживать их агрессию, а не разжигать ее[79].
— Ошибки простительны, но отсутствие самодисциплины будет встречено с нулевой терпимостью!
Свето- и звукомаскировка, а также дисциплина ведения огня будут требоваться в любое время. Мэттис знал, что победа зависит от мелочей. Пренебрежение мелочами ведет к небрежности в больших делах. Он должен был пресечь это на самом низовом уровне. Вспоминая молчание патруля в Бриджпорте, я был уверен в дисциплине разведчиков.
— Укрепляйте уверенность во владении своим снаряжением для ЗОМП!
ЗОМП означало защиту от оружия массового поражения — ядерного, биологического и химического. Генерал сделал паузу и внимательно оглядел комнату.
— Ожидайте, что вас засыпят химикатами.
Это, честно говоря, привело меня в ужас. Морпехи проводили как минимум один день в год в газовой камере, учась пользоваться противогазами и доверять им. Но это происходило со слезоточивым газом. Я видел фотографии газовых атак Саддама на курдскую деревню Халабджа. Зеленые трупы, задохнувшиеся от зарина или газа VX. Итог подвел ганни Уинн:
— Если по нам ударят химией, нам крышка.
— Тренируйтесь выживать в бою первые пять дней!
Они были самыми опасными. Звучало неплохо, но я не был уверен, чем тренировки для первых пяти дней отличаются от тренировок для последующих пяти дней или крайних пяти дней. К тому же, опираясь на воспоминания о последней войне с Ираком, многие морпехи не думали, что война продлится пять дней.