Страница 54 из 160
Штаб-сержант Марин организовывал окапывание взвода, а я вместе с другими офицерами собрался на инструктаж в крошечной палатке, служившей передвижным командным пунктом батальона.
— Рота «Браво», добро пожаловать на патрульную базу «Пентагон». — Командир батальона, которого прозвали «Чака» в честь знаменитого зулусского воина, уже ждал нашего прибытия[54]. Его доклад был хорошо структурирован — вначале шла самая важная информация. Воздушное наблюдение выявило, что к югу от нас находится антенна РЛС, а к северу — реактивная система залпового огня. РСЗО — это набор ракетных труб в кузове грузовика, способный уничтожить все на площади в квадратный километр. Первоочередной задачей батальона было узнать больше об этих угрозах. Полковник отправил Джима вместе с моторизованным патрулем доразведать радар и уточнить местоположение РСЗО.
Следующим приоритетом был примерный план наших краткосрочных действий. В нескольких километрах к северу от нас протекала река, берега которой были усеяны кишлаками и фермами. Шоссе, ведущее из Кандагара в Лашкаргах, проходило параллельно реке с ее северной стороны. Этой ночью, по словам полковника, наша маленькая группа морских пехотинцев должна была стать главной ударной силой генерала Томми Фрэнкса, командовавшего всеми американскими силами, находящимися на пространстве от Африканского Рога через Ближний Восток и до Центральной Азии. Все внимание должно было быть приковано к нам. Мы должны были патрулировать шоссе, чтобы пресечь передвижение и отправить послание талибам.
— Преследуйте их, джентльмены, — добавил полковник, указывая на молодых командиров по бокам палатки, — пока они не будут бояться нас больше, чем ненавидеть.
Мы рассчитывали продолжать эту тактику в течение следующих нескольких ночей, возможно, перемещая патрульную базу каждый день, чтобы затруднить нападение на нас. Когда Кандагар перейдет под контроль Северного альянса, часть наших сил будет переброшена для охраны аэропорта, чтобы заменить взлетно-посадочную полосу на «Носороге» чем-то более крупным и постоянным. Полковник не мог рассуждать о возможных операциях более чем на несколько дней вперед. Наш враг будет адаптироваться так же, как и мы, поэтому мы не могли рассчитывать на то, что нам удастся самостоятельно определять повестку дня. Мы должны были не только инициировать как можно больше операций, но также отвечать и на действия противника.
Я все еще находился в палатке, когда патруль на бронемашинах с Джимом во главе добрался до места, в котором, согласно донесениям, располагался радар.
— Чака, это Казак. Мы достигли места, где, по нашим данным, находится радарная антенна. Это дерево.
— Нет, Казак. Нам доложили, что это радиолокационная станция, возможно, замаскированная. Проверьте еще раз.
Я представил себе, как чертыхается Джим, проводя руками по древесной коре.
— Чака, это Казак. Вас понял, мы проверили еще раз. Это точно дерево.
Разведка установила, что РСЗО действительно была, но она пришла в негодность, простояв и проржавев на месте, вероятно, еще со времен вывода советских войск за двенадцать лет до этого. На данный момент патрульная база «Пентагон» была в безопасности.
Мы с Джимом заняли самый высокий выступ на груде камней, которую окружал батальон, разложили свои лазерные дальномеры, винтовки, бинокли и прицелы так, чтобы ими было удобно пользоваться. Затем мы начали копать, сменяя друг друга, копая и наблюдая за долиной под нами. Я копал, а Джим стоял на страже, а потом мы менялись. Песок между камнями был сухим и рыхлым, но копать приходилось медленно. Полноценных лопат у нас не было, только складной шанцевый инструмент для рытья траншей, которые крепились к рюкзакам снаружи. Извлекая камни из земли, мы соорудили перед углубляющейся ямой бруствер, и вскоре у нас появился защищенный наблюдательный пункт, с которого открывался вид на долину.
— Там внизу люди, проверяют нас. — Джим указал на скалистый гребень, который тянулся под нами в долину. Две фигуры выглянули из-за валуна, и я направил на них свой бинокль. Молодые парни, возможно, нашего возраста, одетые в традиционные шальвар-камизы. Оружия я не заметил.
— Наверное, пастухи или жители кишлака у реки. Может быть, они видели наши вертолеты.
Мы наблюдали, как в сумерках в долине удлиняются тени. Ветер усилился, и температура упала. В моих тонких перчатках на всех кончиках пальцев были дырки, и я решил починить их, как только появится время. Мы мечтали развести костер, но ничто так не притягивает пули в темноте, как пламя, поэтому пришлось сидеть, дрожа и ведя наблюдение. После захода Солнца восточный горизонт вспыхнул, словно от далекой молнии.
— Военно-воздушные силы выбивают все дерьмо из Кандагара, — пробормотал Джим, засовывая в рот кусочек сушеной травы, и совершенно спокойно откидываясь на локти.
Я пытался почувствовать угрызения совести, осознать всю серьезность того, что где-то люди умирают прямо на глазах, но не смог. Мерцающий желтый свет взрывов отражался от низкой облачности. Самые сильные вспышки сопровождались приглушенным гулом.
— Бедные ублюдки, — добавил Джим. — Большинство из них, наверное, даже никогда не видело самолетов вблизи, а теперь в их дымоходы летят «джидамы».
Джим имел в виду «умные» бомбы с GPS-наведением, которая может поражать цели с высокой точностью[55]. Наш разговор каждые несколько минут прерывался радиопереговорами с моторизованным патрулем, выехавшим на закате. Патруль должен был спуститься в долину, где разведка искала место для брода через реку, а затем остановить движение по шоссе. Пока что ночь была неудачной.
Мы слушали, как взвод разведки завяз в речном иле и три часа пытается выосвободить «Хамви», а тем временем «Казак» преподал нам урок о непредвиденных сложностях реальных операций. На учебных занятиях бронемашины LAV работают на дизельном топливе, однако в Афганистане не так-то просто найти заправочную станцию, и поэтому мы полагались на авиационные поставки топлива вертолетами, базирующимися на базе «Носорог». Они несли пятисотгаллонные баки, из которых в бронетранспортер можно было перекачивать топливо после посадки. Чтобы упростить снабжение, все машины работали на топливе JP-8, — том же авиационном керосине, на котором летают и вертолеты. Но JP-8, будучи более чистым и высоколетучим соединением, чем дизельное топливо, горит быстрее и с более высокой температурой.