Страница 49 из 160
13
Три часа спустя, я лежал в наполненном тусклым красным светом грузовом отсеке C-130, растянувшись на огромном резиновом топливном баке, пока мы неслись на север. Восседание на пятистах галлонах керосина разжигало мое и без того гиперактивное воображение — я пытался вспомнить максимальную высоту полета ракеты из переносного зенитного комплекса, и сожалел, что не знаю, как высоко мы летим. Вспомнив лозунг 1/1-го батальона в мирное время — «Безопасность превыше всего», — я понял, что приоритеты меняются. Все морские пехотинцы вели себя спокойно. Некоторые притворялись спящими, другие читали; но достаточно было зрительного контакта, который быстро обрывался, чтобы понять, что это лишь внешняя оболочка.
Когда самолет накренился, и мы приподнялись на несколько дюймов от пола, стало понятно, что мы почти добрались до цели. Шасси с грохотом опустились, и фюзеляж раскачивался вперед-назад, пока мы снижались. Когда летчики опустили трап, в кабине заклубилась пыль. Когда же один из рядовых зацепился ногой за обрывок грузовой ленты и сломал лодыжку, даже не коснувшись афганской земли, мой взвод понес первые потери.
Все потащили свое снаряжение по холодному, бесплодному ландшафту. Полная Луна заливала песок серебром до самого горизонта, отчего все напоминало свежий снег. Кристаллически прозрачный воздух напомнил мне о горах, и я вспомнил, что объект «Носорог» находится на высоте 3 285 футов над уровнем моря[49]. После того как транспортник развернулся и с ревом ушел обратно в Пасни, фонари на взлетно-посадочной полосе погасли, и мы в темноте пошли к обнесенному стеной комплексу в юго-западном углу летного поля. Одной из главных тем для спекуляций среди морских пехотинцев в Афганистане было происхождение этого лагеря. В девяноста милях от Кандагара, в более пустынном месте, чем все, где я когда-либо бывал, объект «Носорог» представлял собой короткую грунтовую взлетно-посадочную полосу и комплекс зданий, окруженных белой стеной из блоков. По четырем углам возвышались сторожевые вышки. Внутри стены находились склад с высоким потолком, водонапорная башня, полдюжины небольших зданий и мечеть. Все построцки имели впечатляющий вид: мраморные полы, гранитные столешницы, новые светильники, белые оштукатуренные стены. Здания соединялись между собой асфальтированными дорогами и обложенными кирпичом дренажными канавами. Некоторые люди клялись, что ЦРУ финансировало его постройку еще в начале кампании по поимке бен Ладена; другие утверждали, что это был частный лагерь какого-то арабского принца, использовавшийся для соколиной охоты.
За месяц до этого все здесь было разбомблено во время операции группы «Меч». В крыше каждой сторожевой вышки было по одной дыре от снаряда — прямые попадания с борта AC-130 «Спектре», о которых мы слышали в рубке TACLOG десантного корабля «Пелелиу». Бóльшая часть стен была прострелена из тяжелых пулеметов, а на земле валялись гильзы от стрелкового оружия. Многие из них были от АК-47, что указывало на то, что кто бы там ни был, он отбивался.
В ту ночь мы спали на полу склада, дожидаясь рассвета, чтобы выдвинуться и занять позиции по периметру. Рота «Браво» заняла юго-восточный угол, «Чарли» расположилась на левом фланге, а «Альфа» — на правом. Мои пулеметное и гранатометное отделения были приданы пехотным взводам, чтобы увеличить огневую мощь на линии, а свои минометы штаб-сержант Марин окопал за центром позиции роты. Мы с Джимом отправились на поиски места с хорошей видимостью. Во всех направлениях до самого горизонта простиралась плоская пустыня, но рядом со взлетно-посадочной полосой высился одинокий холм. Мы решили взобраться на него и посмотреть на открывающийся вид.
Афганистан — одна из самых заминированных стран на земле, поэтому во время прогулки мы не спускали глаз с земли, хотя нахождение мины внутри комплекса было почти невообразимым. Осматривая землю, я заметил листок бумаги, прилепившийся к высохшей шелухе куста непрекращающимся пустынным ветром, и сорвал его. Это был листок размером с благодарственную открытку с фотокопией знаменитой фотографии трех пожарных, поднимающих американский флаг над обломками Всемирного торгового центра. Над ними печатными буквами были выведены слова «СВОБОДА ВЫДЕРЖИТ». На оборотной стороне бумаги была та же фотография и перевод девиза на пушту. Это было похоже на визитную карточку, оставленную оперативной группой «Меч». Я положил ее в карман.
Холм находился слишком далеко от позиции роты «Браво», чтобы быть полезным для нас с Джимом, поэтому мы решили расположиться на сторожевой вышке в юго-восточном углу лагеря. Она имела высоту около тридцати футов и почти не пострадала, если не считать пробоин от снарядов в ее пикообразной крыше. С вершины открывался вид на все расположение роты «Браво» — идеальное место для управления минометным огнем во время боя. Это было бы также идеальное место для обстрела со стороны противника, но, не имея альтернативы, пришлось выбросить это из головы.
На вышке мы проторчали почти неделю. Американские самолеты продолжали наносить удары по позициям талибов, и мы часто видели их высоко над головой — крошечные истребители, державшиеся за большие танкеры. Кроме нас, единственными американцами на земле было несколько групп армейского спецназа на севере. Все они воевали в населенных пунктах и рядом с ними — в Кабуле, Мазари-Шарифе, Кундузе. В окрестностях «Носорога» никто не жил. Наши патрули выходили каждую ночь и ничего не видели; мы вели наблюдение с вышки весь день и тоже ничего не видели. Чтобы принести пользу, нам нужно было идти туда, где были плохие парни.
Однажды днем в начале декабря Джим стоял на дежурстве, пока я лежал на вышке на полу и писал письма двум младшим сестрам. На первом же предложении я заснул. Через час меня разбудили гулкие шаги по стальной винтовой лестнице. Над полом появились головы трех женщин и одного мужчины, все врачи военно-морских сил. Они оказались анестезиологами и хирургами-травматологами, направленными в Афганистан из Военно-морского медицинского центра в Сан-Диего после тридцатичасового уведомления. Носить свои пистолеты они не стеснялись.
— Парни, чем вы тут занимаетесь? — одна из женщин окинула взглядом наш бинокль, карты и арсенал оружия, сваленный в углу.
— Обеспечиваем вам всем три-четыре минуты раннего предупреждения перед атакой человеческой волны, — беспечно ответил Джим.
Она моргнула, но не улыбнулась.