Страница 47 из 160
Несмотря на то, что свободного времени у всех было в обрез, команда «Дьюбука» приготовила для нас на следующий вечер праздничный пир. Мы уселись за столами в кают-компании, украшенными бумажными индейками и пластиковыми тыквами. Индейка, картофельное пюре с подливкой, начинка, клюквенный соус и яблочный пирог. На короткое время мы смогли притвориться, что жизнь снова стала нормальной. Взявшись за руки, мы помолились за наши семьи дома, за тысячи семей, празднующих свой первый День благодарения с пустым стулом за столом, и за наших товарищей, чья бдительность позволила нам получить такой простой подарок, как совместная трапеза. Когда мы закончили есть, я вернулся в свою каюту, чтобы собрать вещи для перелета в Афганистан.
Рюкзак, бронежилет, керамические пластины для защиты от огня АК-47, шлем, винтовка М-16, двенадцать магазинов с патронами 5,56-мм калибра, пистолет M9 с пятью магазинами 9-мм патронов, десять кварт воды, спальный мешок с подкладкой из «Гортекса», флисовая куртка, шерстяная шапка и перчатки, камуфляжный крем для лица, аптечка, карты, «кровавый пропуск»[45], восковые карандаши, компас, GPS- приемник, туалетная бумага, восьмидюймовый нож для дайвинга, две пары нижнего белья, пять пар носков, три футболки, один дождевик, справочники по переводу с пушту и дари, одноразовые фотоаппараты, калькулятор, калька, упаковка батончиков PowerBars, таблетки йода, беруши, шанцевый инструмент, фотография моей семьи, сделанная накануне Рождества, походная печь, сигнальное зеркало, книга «Угол упокоения», шприц-тюбик атропина, солнцезащитные очки, головной платок, зубная щетка, электробритва, американский флаг и тысяча долларов двадцатками — на всякий случай.
Пока я работал, я слушал диск, присланный мне двоюродным братом из Нью-Йорка. Это был благотворительный концерт, состоявшийся всего месяцем ранее в Мэдисон-сквер-гарден, — излияние скорби, ярости и стойкости в ответ на 11-е сентября. Запись начал нью-йоркский пожарный по имени Майк Моран.
— Все, что я могу сказать от имени моего брата Джона и двенадцати сотрудников Третьей лестницы, которых мы потеряли, двадцати членов футбольной команды пожарной службы Нью-Йорка, которых мы потеряли, и всех людей из моего района, моего родного города, Рокавей-Бич, Куинс, Нью-Йорк, наших друзей, соседей, родственников, — они не ушли, потому что они не забыты. И я хочу сказать еще одну вещь, в духе ирландского народа: Усама бен Ладен, можешь поцеловать мою королевскую ирландскую задницу.
Во мне пронеслось чувство глубокой благодарности за то, что у меня есть возможность отомстить за 11-е сентября. Его интенсивность была поразительной. Это был не просто профессиональный интерес — наконец-то сделать то, к чему я так долго готовился. Это было личное. Мне хотелось найти людей, которые спланировали нападение на Америку, и насадить их головы на колья.
Подняв рюкзак, я встал на весы и наблюдал, как стрелка колеблется на отметке 365 фунтов. Если вычесть вес моего тела в 190 фунтов, то на спине я таскал 175 фунтов[46]. Я вспомнил об исследовании, прочитанном во время подготовки на Курсах подготовки офицеров пехоты, в котором говорилось, что морские пехотинцы не могут нести груз более 50 фунтов[47] и оставаться при этом эффективными. Пятьдесят фунтов позволяли мне нести патроны, или воду, или радиостанцию, но не все сразу. Это был еще один случай, когда теория умирает перед лицом практики.
Собрав вещи, я спустился по проходу в TACLOG, чтобы послушать, как рота «Чарли» будет захватывать пустынную взлетно-посадочную полосу в южном Афганистане, которая станет известна всему миру как лагерь «Носорог» — это было кодовое название летного поля в октябре, когда туда высадилась на парашютах оперативная группа «Меч», и это название закрепилось. Я постучал в запертую дверь, и Марин впустил меня внутрь и проинформировал о боевом задании.
— Они вылетели с «Пелелиу» вовремя и сейчас находятся в воздухе. Планируется, что они высадятся в 17:00 время Зулу, — сообщил он.
Семнадцать часов по Гринвичу соответствовали 21:00 местного времени, то есть до высадки оставалось примерно тридцать минут. Там был Ви-Джей, и я попытался представить, что творится у него в голове. Вероятно, он сидел на заднем сиденье CH-53 и наблюдал за темным пейзажем, проносящимся мимо, пока они летели «на бреющем», следуя изгибам местности, чтобы оставаться вне зоны действия радаров. Я чувствовал облегчение, но в то же время немного недостойно в теплой, светлой комнате, попивая кружку кофе. Когда мы узнали, что штурмовой эшелон благополучно достиг земли, я отправился спать. В конце концов, я ничего не мог сделать для Ви-Джея или тех, кто был с ним. Они были предоставлены сами себе, — как в скором времени будем и мы.
Я лежал на койке и не мог уснуть, обдумывая последние новости. Разведка сообщала, что талибы ведут переговоры о капитуляции в Кундузе под давлением афганского Северного альянса и американских спецназовцев. К сожалению, о Кандагаре ничего такого обнадеживающего не говорили. Кандагар был духовной родиной движения «Талибан» и, похоже, превращался в их Аламо. Наша задача заключалась в том, чтобы заставить талибов потерпеть поражение. Сообщалось о лагере из четырехсот закаленных бойцов к востоку от «Носорога», а в районе Лашкаргаха, к северу от «Носорога», по самолету ВМС была выпущена зенитная ракета. В то же время генеральный консул талибов объявил, что в последнюю неделю Рамадана в середине декабря в США начнется «фейерверк» и что американцы будут «умирать как мухи». В конце концов, я погрузился в тревожный сон.
На следующий день после полудня рота отправилась на берег на катере на воздушной подушке. Я наблюдал через узкий иллюминатор, как мы отходим от стапель-палубы, минуя край кормы «Дьюбука», и думал о том, что это приключение закончится, когда я в следующий раз увижу этот металлический рым. Под гул двигателей во время тридцатиминутного перехода к берегу мы задремали. Когда люки открылись, уже стемнело, и перед нами открылась тихая бухта. Три линии небольших бурунов омывали пологие дюны. Почти полная Луна отбрасывала тени на песок.
Мы погрузились в грузовики, чтобы проехать восемь миль до аэродрома Пасни. Я сидел на своем рюкзаке с группой морских пехотинцев и разговаривал, пока мы поднимались с пляжа по ровному пространству, поросшему кустарником.
— Итак, сэр, это очень важное дело, верно? Батальон морских пехотинцев отправляется в Афганистан. Люди дома будут читать об этом, не так ли? — спросил Марин.