Страница 150 из 160
Свернув ленту, мы вместе с цистерной отправились на несколько миль к северу, в город, в котором еще не бывали. Вдоль дороги женщины копались в кучах мусора, пытаясь добраться до неглубокого грунтового водоносного слоя. Даже маленькие девочки помогали везти домой ведра с грязной водой. Как всегда, мужчины сидели в тени, наблюдая за работой женщин через кончики своих сигарет.
На северной стороне города Эль-Джабр дорога раздваивалась, окружая то, что в Соединенных Штатах было бы деревенской зеленой зоной или городской площадью, усыпанной цветами или беседкой. В Ираке это был плоский участок земли, главным достоинством которого было то, что он был практически свободен от мусора и нечистот. Мы установили оцепление с цистерной в центре и через несколько минут были окружены толпой. Люди стекались со всех концов города, неся, толкая и таща всевозможные емкости: пластиковые ведра, бутылки из-под антифриза, резиновые баллоны и даже детский бассейн. Тракторы и ослы выполняли часть работы по подъему грузов, но в основном этим занимались женщины и девочки. Я с изумлением наблюдал, как семилетние девочки поднимали на голову пятигаллоновые канистры с водой весом сорок фунтов[111].
Группа Эсперы обеспечивала охранение на дороге, а сам он прислонился к боковой панели своего «Хамви», чтобы понаблюдать за сутолокой.
— Черт возьми, сэр, если бы нам пришлось сражаться с женщинами, а не с мужчинами, они бы надрали нам задницы, — заявил сержант.
Группу сержанта Рейеса я разместил к северу от площади, где обе части дороги соединялись и исчезали за поворотом. Мы работали в самой северной части американской зоны оккупации, и мне не хотелось, чтобы грузовик, полный федаинов, примчался по шоссе и ввязался в драку с нами посреди толпы женщин и детей. Другие группы поддерживали порядок среди людей, ожидающих воды. Мы с ганни Уинном разговаривали с двумя иракскими мужчинами, когда услышали на дороге крики.
— Оружие! У него оружие!
— Не стрелять! Он разворачивается!
Мы побежали к тротуару и увидели, как группа Руди под прицелом оружия остановила белую «Тойоту Ленд Круизер». Четверо мужчин в машине подняли руки в знак сдачи. По-видимому, они направлялись на юг, когда увидели стоящий на дороге «Хамви». Они попытались быстро развернуться и в процессе выбросили из окна машины AK-47. Поднимая это оружие, они едва не лишились жизни — Джекс увидел ствол и уже собирался выстрелить из своего гранатомета Mk-19, когда автомат Калашникова был брошен, а не нацелен. Он прицелился в джип, готовый его прошить.
Мы с Уинном подошли к «Ленд Круизеру». Мужчины внутри выглядели хорошо одетыми и ухоженными, — отличительные признаки среди федаинов и иностранных боевиков, на которые мы уже обратили внимание. Водитель начал говорить.
— Мы Курдистан. Курдистан. Америка друг. Приходите бум-бум партия Баас. Бум-бум федаины. Джордж Буш очень хороший. Мы Курдистан. Америка друг.
Он сунул мне сложенный листок бумаги. Вверху был официально выглядящий тисненый штамп, а часть текста была на английском языке. Насколько я смог разобрать, это было разрешение, выданное Патриотическим союзом Курдистана, позволяющее этому человеку носить штурмовую винтовку.
— Эти парни — Пешмерга, — сказал я. Я знал, что курдские бойцы были убежденными сторонниками Америки. Они помогали спецназу США в борьбе с «Ансар аль-Ислам», террористической сетью, базирующейся на севере Ирака. В тот день они делали именно то, о чем нас предупреждали — мстили суннитской партии Баас за зверства, совершенные против них при режиме Хусейна. Все разведывательные сводки, касающиеся этих людей, были написаны в стиле «подмигивай и кивай головой». Как и Северный альянс в Афганистане, Пешмерга были бандитами, но уже нашими бандитами.
Мы получили приказ разоружить население, но при этом не ввязываться в чужие конфликты. В Садр-Сити я слышал, как старшие офицеры поощряли месть как необходимую часть процесса стабилизации Ирака. Сообщалось, что некоторые американские подразделения даже раздавали захваченное оружие антибаасистским ополченцам. И снова великая стратегия, вкупе с национальной политикой достигли кульминации в одном решении небольшого взвода.
— Верни ему автомат, Руди, и отпусти их.
Руди передал ствол со словами:
— Враг моего врага — мой друг.
— Никогда не думал, что мы это скажем, — ответил я. — Мы слишком много времени провели на Ближнем Востоке.
Заново вооружая Пешмергу и молчаливо одобряя их кровавую бойню, я чувствовал себя так, словно извалялся в грязи. Но война заставляет принимать рациональные решения, которые трудно понять в более спокойные моменты. Я предпочитал, чтобы за нас сражалось как можно больше союзников, — если только это означало, что больше будет убито и погибнет их, а меньше — моих морпехов. С заговорщическим жестом люди в «Ленд Круизере» возобновили свою охоту, помчавшись на юг, в сторону Багдада.
Сопровождая цистерну с водой обратно на базу, мы узнали, что батальон покидает электростанцию, чтобы передислоцироваться на новое место. Я скопировал прямоугольные координаты, нанеся их маркером на лобовом стекле и посмотрел на свою карту. Они совпадали с футбольным стадионом рядом с президентскими дворцами в центре города.
Я повернулся к ганни Уинну.
— Похоже, мы переезжаем в центр города.
— Черт, а я только начал ценить тишину этой электростанции посреди неизвестности. Это только доказывает, что всё всегда может стать еще хуже.
Я поставил радиоприемник на приборную панель и настроил новостную передачу из Лондона. Дикторша сообщала, что тысячи жителей Багдада вышли на марш протеста против американской оккупации.
Услышав это, Уинн иронично улыбнулся и сказал:
— Рад, что мы сегодня так усердно потрудились.