Страница 11 из 160
Поначалу учебная программа казалась нелепой. В моем гуманитарном образовании ценились дискуссии, дебаты и тонкие интерпретации сложных идей. Но в бою, говорили нам, редко бывает время для дискуссий и обсуждений. Сложные идеи должны быть упрощены, иначе они так и останутся идеями и никогда не будут воплощены в жизнь. В качестве лидерских качеств были выбраны выносливость, смелость, решительность, надежность, выносливость, энтузиазм, инициативность, честность, рассудительность, справедливость, знания, верность, такт и бескорыстие. Мы зубрили этот, и все остальные списки снова и снова; я заучивал их в классе, в очереди в столовой и ночью в своей комнате. Цель этого, как нам утверждали, — сделать их понимание инстинктивным. Они должны были стать неотъемлемой частью нашего процесса принятия решений и присутствовать во всем, что мы делаем, даже не задумываясь об этом.
Один из капитанов встал перед классом и зачитал цитату из Т.Э. Лоуренса, лидера арабского восстания против турок в Первой мировой войне: «Девять десятых тактики определены и преподаются в книгах; но иррациональная десятая часть подобна зимородку, мелькающему в бассейне, и это испытание для генералов. Ее может обеспечить только инстинкт, отточенный мыслью, отрабатывающей этот удар так часто, что в момент кризиса он становится естественным, как рефлекс». Он добавил, что из всего этого одной десятой нас будут учить в ШКО и еще пяти-шести десятым в Школе основной и специальной подготовки (ШОСП). Если нам повезет, мы освоим еще одну или две десятых в наших первых взводах. Последней десятой части можно было научиться только в бою. Для нас эта десятая часть казалась невероятно далекой.
В течение первых трех недель я спал на пяти разных койках, поскольку мы постоянно менялись, заполняя бреши в рядах, образованные выбывшими кандидатами. Причины для этого были разными. Двое не справились в трех попытках подряд: «Недостаточно физически подготовлен». Другой не смог усвоить понятия в нашей письменной работе: «Академическая неуспеваемость». Их отчислили, и пока они опустошали свои шкафы, над ними издевался весь инструкторский состав, а потом еще высмеивали, когда они убыли. К четвертому, однако, отнеслись более печально-торжественно.
Кандидат Данкин испытывал трудности с первой недели, когда Олдс выделил его отдельно. Обвинение оказалось верным. Я осознал, что превыше всего инструкторы ценят энтузиазм и преданность. Им нужны были кандидаты, обладавшие рвением, способные работать в команде. Кандидат, испытывающий трудности, мог искупить свою вину, если старался изо всех сил, выжимал своими усилиями результат. Данкин выбрал другой подход.
Диетические добавки были строго запрещены. Мы пили воду, а не «Гаторейд»[13], и ели еду из столовой, а не разработанные в лаборатории батончики. Каждого кандидата предупреждали, что если его поймают с какой-либо пищевой добавкой, это будет расценено как нарушение кодекса чести, и приведет к немедленному отчислению с курса.
Однажды вечером, когда мы выстроились для вечерней поверки перед отбоем, инструкторы объявили о проверке шкафчиков для личных вещей. В наборе для чистки обуви у Данкина была спрятана бутылка эфедрина. Он стоял и рыдал, а штаб-сержант Карпентер спокойно велел ему собрать вещи и выйти постоять в коридоре. Никаких криков или театральных представлений, просто строгое увольнение, четкое заявление о том, что он не годится в офицеры морской пехоты. Взвод стоял по стойке смирно, молча наблюдая, как он собирает вещи. Никто не произнес ни слова, пока он взваливал на плечи свой вещевой мешок и шел между рядами коек.
Данкин нарушил основополагающее правило — доверительные отношения между лидерами и их ведомыми. Лидерские качества являлись не просто списком, который нужно было заучить для сдачи экзамена. Надежность. Честность. Рассудительность. В тот вечер я впервые понял суть отношений между сержантами-инструкторами и кандидатами в офицеры: прежде чем командовать, научись подчиняться. На протяжении десяти недель нами владели инструкторы. Они могли орать и кричать, заставлять нас надевать и снимать носки по пятнадцать раз каждое утро и изводить нас от побудки до отбоя. Но после присвоения офицерского звания власть менялась — кандидаты становились лейтенантами, затем капитанами и полковниками. Они станут командирами, ведущими рядовых морпехов в бой, поэтому инструкторы были очень заинтересованы в том, чтобы отсеять плохих кандидатов до того, как плохие офицеры начнут убивать морских пехотинцев.