Страница 23 из 52
Глава 11
Несмотря на разгар лета, сегодня было сумрачно, будто осенью. Мягкий ветер лениво гнал по небу хмурые облака. Робин притаилась за углом соседнего дома, наблюдая за особняком Гринвудов. Дом уже обыскали. Под личным присмотром судьи Сайласа Виндфорда стража перевернула всё вверх дном, но, как она слышала на рынке, «ничего дьявольского не нашли». Тем не менее, вокруг особняка теперь постоянно дежурили четверо стражников. Двое у главных ворот, ещё двое медленно обходили стену сада.
Робин выждала момент. Когда оба патрульных завернули за дальний угол, она быстро вышла из укрытия, подобрала с земли увесистый камень и с силой швырнула его через улицу в пустой переулок. Громкий стук эхом разнёсся между домами.
— Эй! Кто там? — крикнул один из стражников у ворот.
— Опять мальчишки балуют, — проворчал второй. — Но надо проверить.
Как только они отошли, Робин бесшумно перебежала дорогу, ловко перемахнула невысокий участок стены, заросший плющом, и оказалась в саду. Она двигалась быстро и низко, прячась за кустами.
Одно из окон на первом этаже было приоткрыто. Видимо, после обыска слуги или стража забыли его закрыть. Робин подтянулась, перекинула ногу через подоконник и тихо спрыгнула внутрь. Едва её стопы коснулись пола, окно за спиной с резким стуком захлопнулось. Задвижка щёлкнула сама собой. Робин мгновенно обернулась, выхватив нож.
— Что за…
В доме было светло: дневной свет проникал через щели в шторах. Но воздух внезапно стал тяжёлым и холодным. Половицы в коридоре тихо скрипнули, хотя там никого не было.
Она метнулась к двери. Та захлопнулась прямо перед ней. Засов задвинулся с металлическим лязгом.
Робин бросилась к следующей комнате — та же история. Двери закрывались одна за другой, отрезая пути. С полки сорвался тяжёлый серебряный подсвечник и полетел прямо в неё. Робин едва успела пригнуться, металл с грохотом врезался в стену.
— Кишки Господни! — выругалась она сквозь зубы.
Дом оживал. Стулья скрежетали по полу, будто кто-то невидимый двигал их, преграждая дорогу. Двери хлопали, как крылья огромной птицы. В воздухе разнёсся низкий протяжный стон, словно старые балки стонали от боли.
Робин бегом петляла по коридорам. Сердце колотилось уже не от азарта, а от настоящего, первобытного ужаса. Она, пережившая чуму в мёртвом городе, сейчас чувствовала, как по спине ползут мурашки. Наконец она ворвалась в спальню и захлопнула за собой дверь. На несколько мгновений всё стихло.
Робин тяжело дышала, оглядываясь. Большое венецианское зеркало тускло блестело в дневном свете. Кровать с балдахином, туалетный столик, ковёр… Всё выглядело совершенно обыденно. Щелкнул засов на двери. Окно захлопнулось. Ставни встали на место с деревянным стуком. Комната погрузилась в полумрак. Робин медленно отступила от окна, сжимая нож. Голос предательски дрожал:
— Выходи, тварь… Я тебя не боюсь.
В ответ раздался тихий шелестящий смешок, будто сухие листья прошуршали по стеклу. Она попятилась и упала на колени возле кровати. В голове всплыли давние, почти забытые слова.
— Ангел мой хранитель… — прошептала она, сжимая руки у груди. — Не оставь меня, грешную. Я знаю, я воровка, я много зла сотворила… Но ты когда-то пел мне в той проклятой церкви. Не оставь меня и сейчас. Прошу тебя…
В комнате стало ощутимо холоднее. Робин подняла взгляд и задрожала. В венецианском зеркале, где должно было быть лишь её отражение, виднелся полупрозрачный силуэт.
— Вот это да… — произнёс мягкий, с лёгким эхом, голос. — Набожная воровка. И молится так искренне. Я, признаться, не ожидал.
Робин вскочила на ноги, выставив нож вперёд:
— Кто ты?! Демон? Дух этой проклятой ведьмы?!
Силуэт слегка поклонился:
— Ариэль, к вашим услугам. Дух-дворецкий дома Гринвудов. А ваше лицо мне смутно знакомо. Я совершенно точно видел эти глаза раньше.
Робин сглотнула:
— Это ты… всё это устроил?
— Дом слушается меня, — спокойно ответил Ариэль. — А вы забрались в дом моей госпожи, пока её держат в тюрьме по ложному обвинению. Я защищаю то, что мне поручено.
Робин сделала шаг ближе к зеркалу, хотя колени всё ещё дрожали:
— Отпусти меня… Я просто уйду.
— И потом донесете об этом в магистрат? Я не хочу, чтобы особняк подожгли.
— Я не стукачка, — отрезала Робин.
— Возможно, но я бы не стал рисковать. Но все же, где я вас мог видеть?
Робин, стараясь унять сильно бьющееся сердце, села возле туалетного столика.
— На вас лица нет, госпожа Воровка… — сочувственно сказал Ариэль. — Не желаете чаю?
— Я не аристократка… Никогда его не пробовала.
— Очень рекомендую. У меня есть редкий черный сорт, в Китае его называют «Бохи». Удивительная вещь, как говорят. Я, признаться, сам его тоже не пробовал. Но запах просто великолепен.
Робин почувствовала, как устала. Причем не физически, а морально. Этот проклятый город будто высасывал все ее надежды и мечты. Она только кивнула в ответ на предложение странного духа. Хуже все равно не будет.
Робин не успела ничего сказать, как услышала лёгкий звон фарфора. Она обернулась. На туалетном столике, где ещё мгновение назад ничего не было, появился тонкий чайник с блюдцем. Рядом аккуратно стояла чашка, сахарница с серебряными щипчиками и маленькая тарелка с тремя пирожными, посыпанными сахарной пудрой.
Пар от чайника поднимался тонкой струйкой. Запах был незнакомым, но приятным: чуть дымный, с оттенком сухофруктов. Робин нерешительно взяла чашку. Фарфор был тонким, почти прозрачным на просвет. Она осторожно отпила. Горячий, слегка терпкий, с едва уловимой сладостью. Робин удивилась.