Страница 70 из 134
— Есть нужно, — со значением произнёс пожилой проводник. — Еда делает нас сильными и довольными. Особенно мясо. Не хочешь колбаски, так я поищу шашлык.
— Откуда там берётся еда? — задумчиво спросил Клаус.
— Загадочные свойства вагона. Достаточно хорошенько пожелать, засунуть под лавку руку, и еда появится. Не всегда, правда, какая хочешь, но с алкоголем у меня всё в порядке.
Пан Кацпер для убедительности вновь пошарил под лавкой и выставил на стол две бутылки свежего пива.
— Прошу! — пригласил он и лично подал пример: начал выпивать и закусывать.
— Нам с тобой нужен алкоголь, как воздух, иначе свихнёмся, — чавкая, объяснял он. — Станции-то чего? Тьфу! Пока ты возле вагона, ты полностью под защитой, тебе ничего не грозит, а вот если идти в другие вагоны, то всякое может случиться. Психика — штука ненадёжная. Мы учимся и забываем постоянно, поэтому часть памяти должна быть сродни инстинктам. Зрительной памяти веры нет: все кругом твари умные и про неё знают. Все они пользуются слухом, пользуются обонянием, но вот тактильные ощущения и вкус часто выпадают из их поля зрения. Так что проводник, если надо, жопой должен чуять грозящую ему на работе опасность. Думаешь, для чего я тебя тогда харей, как котёнка, натыкал? Для чего тебе беруши выдавал и ведро, когда нужно было? Ты всё усвоишь и в нужное время вспомнишь. Понимаешь, птенец, что означает «опериться»?
— Понимаю. Спасибо вам, пан Кацпер. Большое спасибо! — поблагодарил Клаус.
Старший проводник подобрел.
— Ешь. Ешь, и давай ещё выпьем, а потом ты пойдёшь собирать постельное бельё в первом и пятом купе. Принесёшь в тамбур, и мы продадим его пану Носику.
— Продадим?
— Ага, ты поймёшь, когда придёт время.
Они выпили.
Клаус стоял уже в дверях, когда старший проводник напомнил, что надо бы разбудить пассажира из второго купе.
— Скоро будет его остановка. Запомни!
*****
Клаус дважды прошёлся по коридору. Проверил форму. Всё в порядке. В вагоне всё хорошо. Клаус вздохнул и постучал в дверь второго купе.
— Пан Новак! Вы просили разбудить вас перед вашей остановкой. Просыпайтесь, пан! Если вам что-то нужно…
Дверь купе отъехала в сторону. Из темноты выглянул незнакомый мужчина в сером в крапинку костюме. Он с подозрением в голосе строго спросил:
— Так. Вы кто такой?
Клаус остолбенел. Этого мужчину он видел впервые. Он ничем не напоминал пана Новака, средних лет грузного мужчину с одышкой, попросившего не беспокоить до конца поездки.
— Я проводник, Клаус Шмидтке, служащий этого вагона, а вы? Пан…
— Ковальски. Детектив Ковальски. Я расследую дело об убийстве пана Новака, — представился мужчина.
— Что-что? — растерялся Клаус.
Как такое могло быть? Пассажир умер? А откуда тогда детектив? Опять вагонные фокусы? Нужно рассказать пану Кацперу! Немедленно!
Не тут-то было. Детектив Ковальски грубо втянул его в купе и заставил снять фуражку.
— Повежливее, пан проводник! — прошипел он. — Возле гроба — вдова покойного и двое его сынишек. Меня наняли расследовать его загадочную смерть.
Клаус хлопал глазами, разглядывая обстановку третьего купе. Тут, как и в соседнем купе, внутреннее пространство прекратилось в зал, только стены были каменные. Снова свечи. Повсюду свечи и цветные витражи с изображениями святых. Он поднял голову и увидел красочную фреску. Из нарисованных облаков на него смотрел сам Христос в окружении пухлых розовых ангелочков… Церковь? Он внутри церкви?
Посреди зала на возвышении стоял гроб, обитый малиновым бархатом. Возле него на коленях рыдала молодая женщина в траурной одежде, а рядом с ней стояли два мальчика лет десяти в траурных матросских костюмчиках. С другой стороны над гробом читал молитву ксёндз. Он единственный был в белом. Клаус в смущении покрутил головой. Так и есть. Много, много людей сидело на деревянных скамьях с высокой спинкой. Молодые, зрелые, старые — и все в траурных одеяниях. Неужели это всё родственники и друзья покойного?
«Мне это только чудится. Нет никаких скорбных родственников и гостей. Нет никакой жены. Это всё обман. Галлюцинации очередной твари. Нужно разбудить пана Новака. Ему скоро выходить на своей остановке. А вдруг это не так?» — соображал Клаус.
Пан Кацпер со всем разберётся. Должен разобраться — он же опытный проводник. Тут всё такое потустороннее. Они все в трауре. Одеты так, словно эта одежда для них вполне буднична. Эти шляпы, эти искусственные цветы в корзиночках и венки. Эти кружевные чёрные носовые платочки. Этот вонючий ладан! Обман! Я не должен доверять собственным глазам!
— Что вам известно о смерти пана Новака? — прошептал ему на ухо наглый детектив.
Клаус посмотрел ему в глаза, попытался изучить и запомнить черты лица. Всё такое смазанное. Ничем не примечательное лицо. Если только глаза — мутные, с поволокой. Как у мертвеца. Но он же дышит? Разговаривает? Так ли уж он мёртв? Чему верить? Кому?
Клаусу пришло в голову, что ему в этом купе никто не поможет и нужно играть по местным правилам. Раз его тут все обманывают, значит, и он так может. Вранья захотели? Извольте! Я вам такого вранья... Лучше всякой правды!
— Имею некоторые важные сведения, но это конфиденциальный разговор. Предлагаю выйти в коридор, чтобы нас не подслушивали, — тихо ответил он пану Ковальски.
Тот аж подпрыгнул от радости.
Выскользнув в коридор, Клаус облегчённо выдохнул. Вагон теперь казался ему таким родным и знакомым. Он снова обрёл привычный вид, а где-то впереди, в тамбуре, прошёл его спаситель в зелёной форме.
— Говорите! Кого вы подозреваете? — повис у него на руке назойливый детектив.
Клаус дёрнул плечом, освобождаясь, и, заговорщицки оглянувшись, произнёс почти шёпотом:
— Я подозреваю пани Маришку. Она едет в четвёртом купе. Она известная искусительница и отравительница.
— У вас есть доказательства?
— Гроссбух. В нём записаны все данные о пассажирах нашего вагона. Я принесу его вам. Подождите меня. Там есть все нужные вам доказательства.
— Я пойду с вами! — заявил пан Ковальски.
— И речи быть не может. У нас строгие правила. Я должен тихонько утащить книгу так, чтобы не заметил старший проводник.
— Хм-м. Тогда идите, а я пока загляну в четвёртое купе и постараюсь разговорить подозреваемую. Буду задавать ей наводящие вопросы, а вы появитесь в самый решающий момент, и вместе мы выведем убийцу на чистую воду, — решил детектив.
Клаус надел фуражку и по-военному козырнул:
— Так точно!