Страница 69 из 134
Он вспомнил, как в детстве родители дважды возили его отдыхать на море. Белый песчаный пляж. Синее море и восхитительные пенные барашки, появлявшиеся, когда море хмурилось. А ещё солнце. Столько солнца, что с пляжа его уводили почти силой.
Клаус дождался, пока пани Жанна спустится вниз, и выглянул наружу.
Он честно старался не удивляться. Честно. Пан Кацпер был прав. Этому месту можно было пожелать только хорошего. Ибо хорошего тут, с точки зрения Клауса, не было и быть не могло. Содрогаясь от увиденной им мерзости, он осторожно подал шевелящиеся мешки пану Кацперу и попытался было остаться в тамбуре, но ему знаками велели спуститься.
Пан Айзек выпрямился во весь рост и от того стал ещё больше походить на сороконожку. Прощаясь, он произнёс совсем без шипения и скрежетания:
— Ваш вагон лишь один из многих, но мы ценим комфорт и уют, который можно получить только у вас, добрые паны проводники. Жаль, что вы не хотите остаться тут, искренне жаль, но, впрочем, каждому свой путь и своя остановка — так у вас говорят? Вот, возьмите за труды, мы с супругой надеемся, что наша встреча не будет последней.
Он протянул Кацперу и Клаусу по крупной золотой монете.
— Всего хор-рош-шего, пан Кацпер, жаль, жаль по-доброму вас и ваш тяж-ж-ж-кий труд, — скрежетнула жвалами пани Жанна.
Пан Кацпер не ответил, а лишь козырнул в ответ, следом за ним машинально козырнул Клаус. Они их жалеют? Их? Да как так-то?
— Два метра от вагона. Если вздумаешь отойти дальше, помни о берушах! — прошипел Кацпер стажёру, не опуская руки.
— Да чё я, с ума сошёл? Ноги моей тут не будет! — прошептал тот в ответ, наблюдая, как уходят эти жуткие существа.
— Иные сходят, — вздохнул Кацпер, после чего спросил: — Как тебе местечко?
— Ужасно, — пробормотал Клаус, стараясь не смотреть вверх, где под сводом пещеры пролетала стая отвратительных мелких тварей, чьи крики он принял за чаячьи.
Пещера была огромной. Где-то вдали её стены светились зелёным. Свет также шёл от высоких, с двухэтажный дом, вонючих грибов, росших повсюду. Пляж действительно был и совсем недалеко, но там на кучах гниющих водорослей возлежали существа, похожие на пана Айзека, с множеством лап и хвостов.
— Они честны. Пусть от них воняет и выглядят они так, как потомство паука, трахнувшего каракатицу, но они честные, — сообщил задумчиво Кацпер. — Я часто вижу их в моём вагоне, но они вполне милые пассажиры, если дышать через раз.
— Может, вернёмся в вагон? — предложил Клаус, которому изрядно надоело нюхать свежий курортный воздух в Мокрых Пещерах.
— У нас есть ещё несколько минут. Я хотел бы, чтобы ты посмотрел их представление, чтобы ты понял, ради чего они сюда приезжают. Только сначала беруши.
С этими словами Кацпер воспользовался своими берушами, а потом знаком приказал стажёру сделать то же самое.
«Ещё бы одни в нос», — подумал Клаус, поправляя деревянные затычки.
Раздался звук. Тихий и прекрасный. Светящиеся грибы загорелись, ярче осветив пляжный берег. Пан Кацпер дёрнул Клауса за плечо и показал рукой на чёрную воду, по которой к берегу приближалось несколько лодок. В лодках сидели люди. Клаус вытаращил глаза. Зачем им сюда плыть? Это место ужасно! Тут только…
Он перевёл взгляд на существ, лежавших на кучах водорослей. Те оживились. Они собирались парами, и у каждой пары появлялись кожистые мешки, похожие на те, какие он нёс за своими пассажирами. Лодки приближались. Пение становилось громче. Клаусу тоже почему-то захотелось на песчаный пляж. Не так уж там и плохо, а если приглядеться, так и вовсе хорошо. И воздух не такой уж противный и прелый.
«Всего один шажочек сделаю», — подумал он и шагнул вперёд.
Пан Кацпер отвесил ему затрещину.
— За что? — взвыл Клаус и хотел дать сдачи, но старший проводник показал ему кулак, а потом силой развернул в сторону пляжа.
Люди в лодках уже причалили и начали выбираться на берег. Со своего места Клаус не мог разглядеть их в подробностях, но там точно были и мужчины, и женщины, и даже дети. У них был измождённый вид. Они поодиночке спешили к существам, ждавшим их на кучах из водорослей. А потом… Клаусу пришлось поднапрячь заторможенный музыкой мозг.
На что это было больше похоже? Одни существа вставали на задние лапы и хватали подходивших к ним людей, высоко поднимая их, а вторые доставали из кожистых мешков что-то извивающееся и тонкое и силой запихивали тем в рот. К крикам летающих тварей добавились человеческие, полные боли и страданий. Люди дёргались в лапах существ, но вяло. Они кричали, когда к ним подносили... Да что же это такое? Змеи? Зачем? Почему он слышит их крики, если он в берушах? Неужели люди умеют так громко кричать?
Там, на пляже, людей хватило не всем, и тут Клаус заметил, как мимо них прополз здоровенный паукоосьминог, держа над головой в вытянутых щупальцах живых людей. Они кричали, плакали, даже сквозь беруши он слышал слова проклятий.
— Свежие люди! Свежие люди, недорого! Познайте радость любви! Товар сертифицирован! Свежие люди, много хороших размеров. Есть чёрные! С усиками!
Кацпер снова толкнул Клауса, показывая, что пора возвращаться в вагон.
*****
— И как это понимать? — спросил Клаус, наблюдая, как старший проводник разливает самогон из новой бутылки.
Они выпили. После такого нельзя было не выпить.
— Честное размножение. Честный курорт, где каждый находит себе милого и удобного человека, — проворчал пан Кацпер. — Ты же видел?
— Они ужасны! Они чудовища! Что они творят с людьми?
— Размножаются. Только и всего. В мешках, которые ты тащил, их дети. Невылупившийся выводок. Чтобы дитё созрело, им нужно тёплое человеческое тельце. Они засовывают в людей десятки своих детей, а потом закапывают тела в водоросли. Человек остаётся жив, но парализован. Детишки резвятся внутри, а родители стерегут их покой. Выживет лишь один из выводка — самый сильный. Он сожрёт своих братьев и сестёр, а также внутренности носителя. Потом вылезет и вместе с родителями закусит человеческими останками. Всё довольно честно. Это тебе не рой насекомых, притворяющихся смазливой бабёнкой, они уважают людей, потому что давно стали частью человеческого мира.
— У меня после увиденного аппетит пропал, — признался Клаус, пытаясь осознать всё, что произошло в Мокрых Пещерах.
— И напрасно. Вот колбаски жареные, а к ним два соуса, — пан Кацпер снова повозился под своей волшебной лавкой и поставил еду на стол.
Клаус посмотрел на тарелки с отвращением.