Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 134

Седьмой вагон

Клаус был счастлив. Это был его первый день работы проводником. Новенькая зелёная форма с золотыми позументами. Зелёная фуражка с кокардой и даже на обшлагах золотые пуговицы.

И поезд очень хороший — все кругом говорили, завидовали, цокали языком. Скоростной Вроцлав — Голованово. Всего за сутки. Сутки туда. Сутки обратно. Потом два дня отдыха и снова на маршрут.

Замечательная работа. Родители улыбались, узнав о ней. Ядвига… Милая Ядвига пришла провожать на платформу и поцеловала его в губы. А ещё подарила на прощанье букетик прелестных ландышей. Клаус сиял. На вокзале играл духовой оркестр. Солнце сверкало на медных трубах. Всего год, и у них будет достаточно денег на роскошную свадьбу. Он уже видел её в белом кружевном платье, как она идёт по церковной ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз. Последний прощальный гудок поезда слился в его голове с оглушительным звоном свадебных колоколов, и Клаус, стоя на подножке вагона, неистово замахал рукой.

Я быстро, Ядвига. Меня не будет дома всего двое суток. Туда и обратно. Время пролетит незаметно.

Солнце блеснуло в стеклянном окне закрываемой двери, и Клаус оказался в тамбуре. Тишина. Только слышен ровный стук колёс. Тук-тук... Тук-тук…

Клаус улыбнулся и открыл дверь в коридор вагона. Хотя нет, это был «предбанник»: купе для проводников и бельевая комната. Коридор вагона — там, дальше, за следующей железной дверью с маленьким стеклянным окошком. Он открыл дверь в купе и увидел перед собой голые волосатые ноги, полосатый дырявый носок, из которого пошло и напоказ торчал большой палец с жёлтым вонючим ногтем, а затем и хозяина ног — толстого краснолицего мужика с седой бородой, лежавшего на нижней полке в одном кителе.

После восхитительного момента отправления, праздника — и вот такое? Клаус остолбенел. От мужика несло перегаром, рядом на столике стояла початая бутылка сливянки.

— Здравствуйте, а вы кто? — вежливо спросил Клаус, стараясь глубоко не дышать.

Мужик скосил на него глаза и в ответ только хрюкнул.

— Извините, но я проводник этого вагона. Я, Клаус Шмидтке, с сегодняшнего дня…

— Ты придурок и стажёр, — лениво перебил его мужик. — Падай на соседнюю лавку, херр Клаус, и полчаса не отсвечивай.

Оскорблённый до глубины души молодой мужчина подчинился и некоторое время молча сидел, раздумывая, а что это за человек лежит напротив него? Если он тоже проводник, так почему же он так неопрятен и позволяет себе распивать спиртные напитки в рабочее время? Есть же правила, инструкции... Нужно доложить начальнику поезда.

— Я всегда тут лежу первые полчаса после отправления. Выпиваю пару стаканчиков и лежу, — сообщил краснолицый.

— Вы проводник?

— Угадал, херр Клаус. Я, в отличие от тебя, настоящий проводник скорого поезда Вроцлав — Голованово.

— У меня удостоверение есть! — вспыхнул Клаус.

— В жопу его себе засунь, — посоветовал краснолицый. — Вот какой из тебя проводник? Ты в первый рабочий день вместо того, чтобы принимать пассажиров, болтал со своей белокурой подружкой. Формой перед нею хвастался. Петухом по перрону выхаживал. Уж я-то видел.

— А вы, значит…

— А я работал, пока ты, херр Клаус, голубей на небе пересчитывал да ворон своей хлеборезкой ловил! Ну как, вкусно поел? Наелся ворон, херр Клаус?

— Извините. Только я вас на перроне не видел! — возмутился было молодой проводник, но тут краснолицый поднялся и сел.

— Меня зовут Кацпер. Для тебя, молокосос, по-простому — пан Кацпер. Руку можешь мне не целовать, но кланяться разрешаю.

Он покопался под подушкой и извлёк планшет с бумагами.

— В каком вагоне работаешь, помнишь, козёл забывчивый?

— В седьмом. У меня и документы…

— Правильно. Хоть что-то ты помнишь. Я твой наставник и старший проводник, пока ты, херр Клаус, не оперишься и не начнёшь самостоятельно хлопать крылышками. Я тут за всё отвечаю и за тебя, подлеца, отвечаю головой.

От таких слов по телу Клауса побежали колючие злые мурашки. Не нравился ему этот пан Кацпер. Сразу не понравился. И как говорил, и как вёл себя. Разве так должен вести себя проводник? Проводник — это лицо железной дороги! По нему судят о всех служащих железной дороги. Неопрятный проводник — позор для всех! Нужно доложить начальнику поезда. Это какая-то ошибка. Ему же сказали, что он едет один.

Кацпер тем временем помахал у него перед носом планшетом.

— Тут у меня записаны все пассажиры, севшие в наш вагон. У нас есть ещё десять минут, пока они рассядутся и займут свои места. Пока познакомятся, то да сё. Наша основная задача сейчас — пройтись по вагону, заглянуть в каждое купе и проверить билеты. Кроме того, мы должны выслушать и записать все пожелания пассажиров. Может быть, кто-то захочет поменять бельё или чаю с печеньем. После того, как мы всех проверим, ты, херр Клаус, обойдёшь по очереди всех пассажиров и осуществишь качественное обслуживание.

— А… а вы?

— А я буду отдыхать дальше. Мне нужно беречь силы. Скорый до Голованово — непростой поезд, придёт время, и ты поймёшь это на собственной шкуре.

*****

В седьмом вагоне было семь пассажирских купе. Очень легко запомнить. Пан Кацпер надел брюки, обулся, приосанился и молниеносно изменился. Куда-то пропало брюхо. Исчез вонючий перегар, уступив место благородному запаху дорогого одеколона. О, этот запах вызывал неподдельное доверие. Клаус задумался, ведь его старший проводник ничем таким не брызгался, а только брюки надел. Как же так? Ему показалось, что в вагоне изменился сам воздух и теперь отовсюду пахло одеколоном.

Видный пожилой мужчина с усами и бакенбардами шествовал по вагону как хозяин. Клаус робко следовал за ним и сжимал в руках объёмистый гроссбух. Старший проводник выдал ему эту книгу в деревянном переплёте на латунных замочках, велев записывать в неё данные о пассажирах и их пожелания.

В первом ехала семья из трёх человек. Козловские — отец, мать и их маленькая дочь лет восьми. Они ехали до станции Красные Угли и попросили чаю с печеньем и бутербродами. Клаус нахмурился, записывая это в неудобную книгу. «Скорый Вроцлав — Голованово идёт без остановок», — подумал он и хотел было сказать пассажирам, что они ошиблись, но старший проводник заметил это и вытолкал его за дверь.

— Они ошиблись. Наш поезд до Голованово, — тихо произнёс Клаус уже в коридоре.

— Их билеты говорят об обратном, придурок! Не вздумай кому-нибудь вслух про такое ляпнуть, иначе вышибу к чёртовой матери с нашего поезда.

— Но ведь…