Головокрады (сборник)

Иванычи

Для Андрея Ивановича вся эта мистическая история началась с праздничного скандала. Его жена, Тамара Викторовна, занятая готовкой, накричала на своего мужа. Всё утро он бегал по магазинам и пунктам выдачи. Всё утро только и слышал: «Съезди туда, купи то», «Нет, не там, а через дорогу, там на два рубля сегодня дешевле», «Покажи чек! Чек!» Потом занимался уборкой: пылесосил, двигал мебель, потому что за ней плинтуса протереть надо, выкидывал старые вещи с балкона, потому что «курить будете ходить на балкон, а там лыжа с коробками старого белья, сколько раз талдычила, на дачу отвезти». Потом выбивал ковры, потом помогал нарезать салаты, потому что «всё равно сидишь, ничего не делаешь». И кажется, казалось бы, святой долг жены — налить работнику 50 грамм с устатку в ожидании праздника. Он ведь уже и стол-книжку разложил, и палец отдавил на руке, пока её раскладывал, и стулья все протёр тряпочкой и по местам расставил, и скатерть постелил. А вот неа.

— Чего налить? Ага, щас! Чтобы ты нажрался и гостей встречал с пьяной мордой? Как в прошлый раз? До сих пор со стыдухи сдохнуть готова! — вежливо отказала супруга.

— В какой… Окстись, это же 10 лет назад было! — припомнил Андрей Иванович.

— Вот с тех пор гостей и не водим! А сестра моя каждый раз вспоминает, как ты ей в сапог наблевал! Забудь. Сегодня сок будешь пить, — отмахнулась жена.

Андрей Иванович тоскливо притаился на диване у телевизора. Но долго рассиживаться ему не позволили.

— Андрюха! Иди на мусорку! Не видишь, сколько накопилось? Да собирайся быстрее - чёрт старый! Скоро уже Габриэляны придут! А ты знаешь, какие они нервные насчёт мусора. Так, стой! А что это ты глазами на кошелёк косишь? Нажраться решил? Ну-ка, выворачивай карманы. Мелочь? Давай сюда. Ну-ка отдал, быстро! Карты на тумбочку! В штанах чего? Ты у меня сегодня - ни граммулечки! Уяснил, позорище? — отобрав у мужа последнее, жена вытолкала его за дверь с двумя полными мусорными мешками.

Контейнеры были прямо напротив дома. Пока ехал в лифте и шёл до них, всё праздничное настроение напрочь пропало и хотелось задавиться от горя. Навстречу попадались компании под хмельком, все смеялись, веселились, что только добавляло горечи к его итак переполненной желчью несчастной душе.

А хуже того, ему предстояло провести вечер в компании родственников и друзей жены, которых он терпеть не мог. С ними же не расслабишься. Они все как на подбор трезвенники и любители ЗОЖ. Весь вечер будут нудные разговоры на тему отдыха и развлекательных поездок по заграницам. Потом будут натужные поздравления — обязательно с участием открыток и слащавых стихов, — а потом настанет очередь взаимных подарков. И нет, в этих подарках не будет бутылки марочного коньяка; там будет обязательно что-то нужное, вроде ароматических свечек или эспандера для тренировки кистей. Что там вам, любезная Тамара Викторовна, ваша сестра в прошлом году подарила? Картину, раскрашенную по номерам? Котика этого глазастенького, который на стене в зале висит? Каждый раз мимо идёшь — и плюнуть хочется.

Андрею Ивановичу же хотелось музыки, танцев и немножко выпить. Он и так-то немного пил. А, сегодня-то, как не выпить? Праздник же. Но с этими упырями разве хлебнёшь? Ни один не поддержит, куда там. Даже под бой курантов они не дрогнут и вместо приличного шампанского будут пить пустую шипучку, не забывая при этом жаловаться на газики. А начнёшь предлагать — и сразу начнётся травля, особенно от жены. Мол, не соответствуешь нашему кругу.

На мусорке он зло и сильно швырнул пакеты в контейнер, представляя себе, как швыряет туда вместе с картофельными очистками всю родню ненаглядной своей половинки вместе с тёщей и тестем, и тяжело вздохнул. Возвращаться домой не хотелось, на душе было слишком погано, а ещё тесть этот, недоношенный язвенник, снова будет хвастаться своей трубкой и звать на балкон курить. А ты ему и куртку принеси, и шапку подай, да ещё постой, помёрзни, пока он рассказывает, какие грандиозные планы он затеял летом на общей даче.

Эх, не успел деньги в ботинок спрятать, почуяла жена, а так хотелось бутылочку пива для настроения. Тут бы у подъезда и выглотал.

Тут он услышал сзади звон стекла и покашливание. Обернулся. Седовласый худой мужчина без шапки в длинном пальто и очках в толстой оправе, похожий на профессора, приближался, волоча за собой тяжёлые мешки из-под картошки.

— Здравствуйте, уважаемый. Не поможете закинуть? Решил делами заняться, а тут праздник. Весь день ни к чёрту, — попросил он.

Андрей Иванович молча кивнул. Мешки и вправду оказались тяжёлыми. А когда они вдвоём их закинули, он услышал, как на дне отчётливо захрустело стекло.

— Бутылки решили выбросить, — догадался он. — Даже немного завидно.

— Не совсем, — поправляя съехавшие очки, ответил седой мужчина. — У меня там в основном колбы да реторты. Я по образованию химик.

И протянул руку для знакомства.

— Сергей Иванович.

— О! Так мы по отчеству тезки! – обрадовался Андрей.

Было решено покурить за знакомство. Выяснилось, что седой мужчина вынес свои рабочие инструменты. Перед этим у него был неприличный скандал с женой, и та, не сдержав чувств, расколотила ему всю домашнюю лабораторию. Так что теперь ему эти осколки ни к чему. Теперь в его планах — как следует прибраться в квартире, посмотреть парочку советских новогодних фильмов под водочку в гордом одиночестве, поскольку жена уехала от него насовсем, а там уже и утро вечера мудренее. Новый год — новые возможности, было бы, как говорится, чего пожелать. А с мешками он бы и один справился, да только сердце прихватило. Колет, зараза, от всех этих нервов, просто спасу нет.

— Все они такие! Только бы нам назло! А моя мне выпить не даёт в праздник! Я весь день то туда — то сюда! Как Чижик-Пыжик. А она меня за человека давно уже не считает! Да я и сам, честно, с каждым годом всё больше ощущаю себя домашней скотиной. Пуховик подарил в честь праздника, а мне что? Снова набор трусов. 13-ю зарплату ей отдал, даже спасибо не сказала. Чуть копеечку трудовую возьмёшь — и сразу: «Алкаш! Алкаш!» — немедленно поделился наболевшим Андрей Иванович.

— Мужики! Вы чего галдите? Праздник же! — раздалось откуда-то сбоку.

Оба Иваныча тут же обернулись. Молодой стриженый налысо мужчина в толстой кожаной куртке выгружал пакеты из прицепа большого красного автомобиля.

— Ни хрена себе у вас мусора, — посочувствовал ему Андрей Иванович.