Головокрады (сборник)

— Меня всегда поражала твоя изобретательность, Созон, каждый раз — новые способы, а между тем тебе всё чаще и чаще достаются самые жирные заказы, и я всё думал — это удача или что? Ну не может человек рассчитать, как ты сейчас, с кирпичом. Тут взрывчатку бывает, подбираешь строго до десятой доли грамма — и всё равно ошибаешься, каждую детальку по сто раз проверяешь, прежде чем в дело пустить, а ты... Ведь каждый раз на импровизации выезжаешь. Как ты допёр, что тот клиент, которого ты ранил ножницами, умрёт в больнице от заражения крови? А тот случай с депутатом, защищавшим бродячих собак, — их же проверяли специально обученные ветеринары, как так вышло, что ты подослал ему дворнягу, заражённую бешенством? Это удача, мистика, предвиденье? Я не понимаю!

— Это наука. Физике надо было в школе учиться, в своё время, а не всякую похабщину в учебниках рисовать, — тихо ответил Созон Иванович.

— А вот сейчас и проверим твою науку, — злорадно пообещал голос и приказал:

— Поворачивай свою катапульту.

Созон Иванович был уверен, что загадочный киллер убьёт его после того, как тот выполнит его приказание, и потому он, сразу как только прыгнул на доску и отправил в полёт кирпич, метнулся в сторону и специально упал плашмя, прижавшись животом и головой к липкой кровле. По его быстрым расчётам, именно там находилось слепое пятно, образовавшееся вследствие небольшого перепада высот на крыше. При этом он так и не сбросил звонок и продолжал держать телефон в правой руке. Он хотел услышать, как киллер начнёт ругаться, а затем ему придётся бросить свою точку и идти искать новую, что позволило бы выиграть время для побега. И неизвестный действительно начал ругаться, а потом произошло то, чего Созон Иванович действительно не мог предсказать.

Загрохотало. Он едва не оглох.

Созон Иванович было подумал, что киллер решил с ним не церемониться и применил гранатомёт, но когда перевернулся на спину, увидел, что из-за края крыши вверх поднимается купол воздушного шара. И выглядело это необычайно зловеще, поскольку цвет у воздушного шара был странный: чёрный пополам с красным, и во все стороны от него летели жирные хлопья сажи. Только спустя мгновение, показавшееся ему вечностью, до него дошло, что это вовсе не шар, а дымная шапка, появившаяся в результате сильного взрыва. А спустя другое мгновение он понял, что это его шанс выжить, ибо огненно-дымная туча отделила одно здание от другого и сейчас самое время было драпать.

— Твою мать! Созон! Это всё ты! Что ты сделал, сука!

Это очнулся в руке телефон, но Созон не слушал, он торопился добежать до спасительной будки, откуда нырнул на лестницу, спустился, внизу подобрал свой саквояж и уже там, отдышавшись, сбросил звонок. Несколько успокоившись, он собрал в кулак всю свою волю и принялся устранять все возможные следы своего пребывания на техэтаже. Все двери были тщательно закрыты, а ключи он отнёс уборщице, как и обещал, после чего посетил туалет, где почистился, умылся, проверил пропуск и, нацепив самое равнодушное лицо, отправился в вестибюль. Скрываться не имело никакого смысла. Ангел-хранитель знает его в лицо, а вот он про него ничего не знает. Зато теперь все будут знать, что Созон промазал. Так что же теперь делать? Уезжать из города? А может, снова в часовщики? Опыт-то не пропьёшь. Но как же по-детски обидно. Опозорили. И кто? Ладно бы менты, но свои же... Да какие они свои, обычные гомосеки-завистники.

С этими мыслями он добрался до первого этажа, где заметил метавшегося в дверях старика-вахтёра. Тот очень хотел покинуть свой пост, хотел кому-то звонить и даже бежать за огнетушителем, а ещё у каждого входящего он с жаром интересовался — ну, что там?!!

Действительно, что там? Созон бросил вахтёру пропуск и, миновав турникет, очутился в дверях, откуда начиналась толпа любопытных и зевак, наблюдавших за тем, как на другой стороне улицы горит бензовоз, автобус и ещё какая-то длинная машина, издали похожая на лимузин. Движение на улице было остановлено в обе стороны. Ревели пожарные машины, кто-то наглый пытался под шумок проехать почти вплотную к огню. Полицейские не успевали свистеть и выписывать штрафы.

— С эстакады бензовоз упал, — уверенно говорил кто-то.

— Так эстакада вон где, как он тут оказался? — возражали в толпе.

— Сам видел, он упал и проехал ещё на скорости, а потом в автобус вписался, а автобус боком — вон в ту тачку. И как полыхнёт!

— Там живых точно не осталось.

— Пиздец, а не смерть.

Созон Иванович поглядел в сторону эстакады и похолодел от страха. Вот оно, то самое. «Орех, орех — на кого укажет грех». Грёбаный киллер. Кирпич угодил в бензовоз, тот резко свернул и упал вниз, а потом произошла детонация. Ну, тут уже следствие будет в точности разбираться. А ему уже ничего не остаётся. Только, наверное, уезжать.

Протолкавшись сквозь толпу, он побрёл вниз по улице, хмуро поглядывая на своё отражение, мелькавшее в магазинных витринах. Какая же у него отвратительная рожа. Особенно вот тут, у зеркальной витрины магазина музыкальных инструментов. Не человек, а чёрт. Скорее бы уже в ад забрали, а то на земле даже киллеры и те над ним потешаются.

Не отдавая себе отчёта, он открыл дверь и зашёл в магазин, где стал бесцельно бродить между стеллажей с инструментами. Мрачный молодой продавец с кольцом в носу поглядывал на него, словно кошка на ворону. Ходит туда-сюда и чего, спрашивается, ходит?

— Может, вы местом ошиблись? — предположил он. — Магазин «Шестёрочка» через два дома.

В этот момент в кармане у Галкина булькнул телефон, оповещая о принятом сообщении. Подслеповато щурясь, Созон Иванович прочитал сообщение и горестно застонал.

— Здесь не аптека, — предупредил продавец. — У нас инструменты.

— Знаю... Струна для гитары, — пряча глаза, отрешённо пробормотал Созон. — Какие бывают струны?

— Всякие. Ми, Си, Соль, Ре, Ля, — сказал продавец. — Вам на какую гитару?

— Ля? Как мило. Дайте мне струну «ля», — попросил Созон.

— Только одну?

— Да. Мне хватит. И ещё вон те перчатки, они с виду крепкие.