Страница 87 из 129
Девушка ушла со слезами на глазах. Сердце разрывалось за брата, который так страдал сейчас и будет страдать еще очень долго. За маму, которая умерла в муках совести. За себя, которая стала за короткий срок такой чужой в доме, где когда-то была их крепкая и сплоченная семья. Уходя, она обернулась и оглянулась, кинув печальный взгляд на двор, на крыльцо, ведущее в дом, где когда-то частенько проводила досуг ее мать, сидя на кресле, на окно комнаты матери, даже на крышу, что застилала родительский дом. Все это словно с грустью и сожалением провожало ее немым словом «прощай».
В отчаянии и полном душевном одиночестве она набрала сестру, что жила в Германии с недавнего времени. По причине проблем с документами Раяна не смогла покинуть страну и приехать на похороны матери. Из-за этого она переживала тяжелые времена, находилась в состоянии депрессии, и звонок сестры немного привел ее в чувство. Разговоры об ушедшей матери, о похоронах, слезы в трубку еще больше расстроили и так раненное сердце Рабии, и девушка, не выдержав, излила всю душу своей сестре. Она рассказала, как испортились их отношения с Муратом после разоблачения клеветы на Джаннет. Рассказала про все, что произошло за это время в их жизни и доме. Как ухудшилось здоровье матери из-за отсутствия стабильного ухода и лечения. Не сдержав эмоций, Рабия начала рассказывать и про тот злополучный случай, который изначально организовала Самира, наведя сомнительную мысль на Джаннет.
– Я сильно сожалею, – продолжила Рабия, – что не послушала тогда тебя, когда ты меня предупреждала об этой особе. Как же ты была права. Ты даже недооценивала ее способность на подлость в своих интересах. Она куда опаснее, чем ты предполагала. – Рабия рассказала, как Самира уговорила ее на проверку анализов и сагитировала взять материал для тестирования ДНК. Что она сама лично поехала на сдачу их, аргументируя это добротой своего сердца и переживанием за их семью. – Как же я была глупа, как я могла поддаться на ее злой умысел, к которому она очень обдуманно подготовилась. Она все продумала заранее. Ее целью было заполучить Мурата. Ни наша семья, ни мама, ни я, которую она называла близкой подругой, ей нужны не были. Только наш брат без остальных членов семьи. Она опаснее, чем мы можем предположить, и на все пойдет, следуя своим амбициозным целям, – не переставая плакать, продолжала она. – Мурат не может меня простить, обвиняя меня в разрушении его семьи, и я ничего ему не могу сказать. Самира меня умоляла ничего не рассказывать ему, от этого, говорит, может стать еще хуже. Неизвестно, на что он пойдет, узнав, что первый удар получил от того, кого и близко не подозревает. Теперь он меня ненавидит и сказал не приходить больше в его дом, в дом наших родителей. Как так вышло, что во всем этом оказалось я самой крайней? Как я могла так легко попасться на ее хитрость? Самира наверняка что-то там намутила с этими тестами. Когда она говорила мне, что сама отвезет анализы в лабораторию, она обронила имя какого-то Артура, ее знакомого, который работает там, сказав, что ей не проблема решить этот вопрос. Она обмолвилась об этом один раз и то, как я поняла, случайно, так как потом пыталась замять в следующих наших разговорах это. Но сейчас нет смысла об этом говорить, когда все уже сделано. Я эту кашу заварила, мне ее и расхлебывать, – смирившись со своей участью, она закончила разговор.
Но Раяна была полной противоположностью своей сестры. Она была гораздо дальновиднее и жестче по характеру, чем Рабия. И мириться с тем, что дом ее отца разрушен из-за какой-то самовлюбленной вертихвостки, которая возомнила из себя хозяйку их семьи, она не собиралась, даже находясь на внушительном расстоянии от этого дома. Рассказ сестры поставил жирную точку на ее нерешительности в выполнении своих некоторых планов, от которых теперь ничто не заставило бы ее в отступить.
«Ты недооценила своего противника, Самира, – проносилось у нее в голове, пока она слушала исповедь сестры. – А это самая большая опасность в любом состязании или борьбе».
Еще пару дней в доме Мурата прошли незаметно. Хлопоты с малышом, поездки по больницам, регулярные сдачи анализов теперь стали обыденными, повседневными делами их молодой семьи. Ребенок заметно отставал в развитии и за месяц не набрал ни одного грамма в весе. Молоко матери сосать сил у него не было, а сцеживать для него у Самиры не было желания, и пришлось подключить искусственное питание, что еще больше повлияло на иммунитет и состояние малыша. Так в суете и занятости дни проходили один за другим. В один из таких дней, в солнечное, теплое утро, когда молодые отдыхали во дворе, на телефон Мурата поступил звонок. На экране высветилось имя сестры Раяны. Немного удивленный, он ответил на звонок:
– Слушаю, Раяна.
– Алло. Мурат, братишка, как ты? Как вы там?
– Да как мы можем. Живем, как получается. Без мамы дом опустел, словно замерло все. Тоскливо до боли. Хлопоты с сыном не дают нам грустить, и скучать времени не бывает, но от правды никуда не денешься, приходится с ней мириться.
– Это не то слово. Мне так тяжело, что я не смогла провести с ней последние дни. Как так сложилось, что нам пришлось уехать и я не смогла присутствовать на похоронах собственной матери? – не сдержавшись, Раяна разрыдалась в трубку.
– Да, сестренка. Ничего не поделаешь. Такова воля Аллаха. Нам остается только смириться с судьбой. Значит, так должно было случиться, ты должна была уехать в чужую страну, а мама… Ладно, не буду тебя еще больше расстраивать. Не плачь, не нужно переживать, она отмучилась. Ее болезни окончательно добили ее, и из крепкой и сильной женщины она превратилась в слабую и беспомощную. Да простит Всевышний ее грехи.
– Амин, – сквозь слезы добавила Раяна.
– Хорошо, что ты позвонила. Давно не слышал твоего голоса. Как вы там? Как преуспеваете на новом месте?
– У нас все хорошо, Мурат. Муж начал проект, из-за которого мы сюда приехали, я занимаюсь пока работой онлайн. Все нормально. Мурат, я хотела поговорить с тобой. Ты можешь остаться один, чтоб мы поговорили без свидетелей? Это очень важно, поверь. Кто-то есть с тобой рядом?
Мурат посмотрел на Самиру, возившуюся с ребенком:
– Мы с Самирой во дворе, но я отошел к выходу двора. А что случилось?
– Случилось. И давно. Просто отойди и слушай. Начну с того, что ты очень несправедливо поступил с Рабией, она не должна одна отдуваться за проделки и грехи других.