Страница 63 из 129
– На ужин все готово. Котлеты и гарнир уже на столе, салат и печенье тоже. А мы пойдем уже с Аниской в свой домик. Просто уберешь все в холодильник после ужина, хорошо?
– Что значит «мы пойдем»? А сами ужинать не будете? Столько всего мне одному?
– Нет, мы недавно ели с Анисой. Мы не голодны.
– Аниса! Ты кушать будешь со мной? Котлеты тут, салат, – спросил он ее, незаметно подмигнув ей.
– Да! – громко и уверенно откликнулась девочка. – Я очень голодна, как будто бы год не ела.
– Аниса! О боже, – строго возмутилась Джаннет.
– Вот видишь. А ты собиралась ребенка голодным укладывать.
Джаннет поставила тарелки Амиру и Анисе, а сама скрылась из кухни, сказав, что идет в домик стелить постель. Амир уже не возмущался по поводу ее постоянных избеганий, понимая, что ее упрямству бесполезно противиться.
Через 20 минут она вернулась за девочкой и чтобы убрать на кухне, но там уже не было ни единого предмета. Еда стояла в холодильнике, посуда помыта.
Амир с Анисой распаковывали железную дорогу.
– Может, все же сегодня не начинать ее распаковать? – обратилась к ним Джаннет.
– А мы уже начали, – сразу ответила Аниса. Амиру оставалось только пожать плечами.
– Аниса, я иду спать. Пошли, завтра продолжите.
– Ладно, Аниска, давай слушай мамку. Не будем ее злить лучше, а то и завтра будет с нами вредничать и не даст нам играть с нашими игрушками, – сказал Амир, вставая с пола, подходя к Джаннет. – С выполнениями первых мечтаний Анисы пока закончено. Теперь возьмемся за мечты мамы, – сказал он сам себе, но вслух. Джаннет вопросительно посмотрела на него, но, ничего не сказав, вышла следом за дочерью.
Амир проснулся от какого-то гула и шума, исходящих непонятно откуда. Он прошелся по дому, поднялся на второй этаж, но ничего не обнаружил. Затем он выглянул из окна второго этажа, выходящего во двор, и увиденная картина ввела его в ступор. Джаннет выбрасывала какую-то воду из тазика, а затем выжимала тряпки и снова заходила в домик. На улице было уже очень холодно, а она это делала с босыми ногами. Подол платья был мокрым. Амир в ту же минуту выскочил во двор.
– Что случилось? Что происходит? – с ужасом спросил он, забегая в домик. Аниса сидела, съежившись в ком, на диване, в домике было уже очень холодно. Похоже, что трубу, отходящую от батареи, прорвало и достаточно давно. Он схватил девочку и отнес в дом. Укрыв пледом, парень уложил ее на диван в холле.
– Полежи пока здесь, хорошо? – Аниса молча согласилась.
Амир выбежал во двор, перекрыл воду в домике, и поток прекратился.
– Он говорил, что трубы старые. Но я не думал, что это произойдет так быстро.
Джаннет продолжала собирать воду в тазик и выливать на улицу. Амир подошел к ней, взял ее руку и немного потряс, показывая этим, чтоб она выпустила тряпку из рук, но выпустить, скорее, она попыталась свою руку из его руки.
– Оставь. Зайди в особняк. И это не просьба, – улыбаясь наклонился он. Губы Джаннет были синие, и даже в темном освещении комнаты это было хорошо видно. – У тебя ледяные руки. Иди в дом. В этом домике щели во всех углах и на полу в том числе. Вода сама утечет к утру, вот увидишь. Иди. Прошу-у-у, – все же добавил он просьбу в конце.
Джаннет молча выполнила просьбу, а следом за ней последовал Амир. Он закрыл дверь в холле особняка, и стало ощутимо, как в доме было тепло, даже почти жарко. Окоченевшие руки Джаннет стали ныть. Девушка сжала их и поднесла ко рту. Амир принес шерстяной платок своей матери и завернул ее руки в него.
– Джаннет, этот домик непригоден к проживанию. Завтра собери свои вещи и переезжай в особняк. Весь второй этаж в твоем распоряжении. Я туда даже не поднимаюсь. Моя комната вон там, видишь? А рядом родительская. Я целыми днями на работе, если я тебя смущаю, то меня ты будешь видеть редко, разве что вечером. Поэтому без упрямства и сопротивлений ты поселишься здесь, и точка.
Джаннет немного растерялась оттого, что оказалась в безвыходной ситуации, но все же согласилась.
– Это ведь ненадолго, скоро письма дойдут до моей семьи, и у моего брата больше не будет повода злиться на меня и я вернусь домой. – Амир молча слушал и улыбался, не сводя с нее глаз, а Джаннет смотрела вниз, словно разговаривала с полом. – А когда твои родители вернутся? Они ведь уже месяц там или больше, наверное.
– Уже скоро. Возможно, даже раньше, чем закончится их путевка в санатории. Но ты снова о своем. Хочешь, я съеду отсюда на время?
– О нет… нет, не нужно. Я просто спросила. От любопытства.
– Понятно, – Амир продолжал улыбаться. Казалось, больше его глаза улыбались, смотрящие на робкую Джаннет, и, наверное, ему даже нравилось ее столь смущенное поведение. А возможно, он пытался понять ее.
– Я пойду тогда наверх? – словно спрашивая дозволения, спросила она.
– Угу. Конечно, – подняв брови, ответил он. Джаннет взяла Анису за руку и направилась к лестнице. Подол ее платья сильно намок и отяжелел, отчего немного волочился по полу. Амир тихо засмеялся:
– Джаннет!
– А? – обернулась девушка.
– Я бы с удовольствием горячего чайку сейчас отведал. И вам с Анисой это не помешает, вы замерзли обе.
– А… не поздно разве? Третий час ночи.
– Ну а что? Нас куда-то гонят?
– Хорошо, я сделаю, – сказала Джаннет и тут же направилась на кухню. Мокрый подол потащился грузом за ней, оставляя на полу следы. Амир не мог сдержать смеха, но старался не подавать вида, что ему смешно.
Через 15 минут на столе стоял свежезаваренный чай с лимоном. А у дверей уже стоял Амир. В руках он что-то держал, затем протянул Джаннет, сказав переодеться.
– Это мамин халат. Думаю, подойдет. Переоденься. Твое платье все намокло.
– Не стоит, я схожу возьму свои вещи.
– Нет. Возьми, прошу. Не упрямься. Сегодня в домик никто не пойдет, – Амир сделал просящий взгляд, немного подмигнув глазом.
– Хорошо. Я чай налила горячий, как ты просил. Пей, пока не остыл. – Джаннет вышла из кухни, чтобы переодеться. Через пару минут она снова вошла. Длинный нежно-голубой халат с запахом был очень ей к лицу и сочетался с ее серо-голубым платком.