Страница 50 из 129
Джаннет послушала Бадри и, присев на софу, немного успокоилась. Опершись рукой на подлокотник дивана и прикрыв этой же рукой лицо, она затихла, словно уснула. Бадри не стал ее тревожить вопросами и терпеливо ждал, сев рядом на другом краю софы. Прошло минут десять, и девушка промолвила:
– Не нужно было это все.
– Не нужно было что? – переспросил Бадри.
– Все эти тесты, проверки и все такое. Все это было зря. И тебя заставила я посуетиться. Все равно никого не волновали эти результаты ДНК или что это. Все равно никто мне не поверил.
– О чем ты, Джаннет? Почему все зря? Почему никто не поверил? Ответь.
Джаннет ухмыльнулась, словно не контролировала эмоции.
– А потому, что, если бы это кого-то волновало, если бы поверили, а именно – если бы поверил Мурат, он не сделал бы такого. Не поступил бы так со мной. Но он сделал, и сейчас уже ничего не поделаешь.
– Но что он сделал?
Джаннет будто не хотела произносить этого слова, потянула паузу, но затем все же ответила:
– Он женился пару недель назад. Женился, понимаешь? Же-нил-ся!
– Что-что сделал? Женился? Как это? Как это женился? Он вообще спятил? Он, он… – Бадри замолчал из-за недостатка слов. – Он должен был уже получить тесты. Да он подлец.
– Уже не важно, кто он и получил ли конверт, он сделал свой выбор. Подлец он или кто, уже не так важно, он чужой уже, – сказала Джаннет с бессилием.
– Джаннет, я не… Я и не предполагал, что это может быть возможным, что мужчина вот так просто и быстро может все вычеркнуть из своей жизни и забыть. Извини, я и не предполагал. Мне следовало предпринять что-нибудь, чтобы тесты дошли быстрее, и тогда, может, это остановило бы его в совершении такого поступка.
– Нет! Нет! Не нужно было ничего предпринимать. Это его выбор и моя судьба. Я смирюсь. Я свыкнусь, – тихо, но все еще плача сказала Джаннет. – Мне придется. Я должна, – добавила она и ушла в свою комнату. Бадри еще недолго смотрел на закрытую дверь ее комнаты и незаметно для себя уснул. Аниса бежала из игровой, пробегая мимо спящего Бадри, от чего он проснулся, услышав топот.
Девочка попыталась сделать движение, чтобы открыть дверь своей спальни, но Бадри осторожно остановил ее.
– Ш-ш-ш. Аниса, не спеши. Иди поиграй пока. Дай маме отдохнуть немного, она устала. Чуть позже войдешь.
Аниса еще немного задержалась, держа ручку двери, но потом отпустила и ушла. Бадри подошел к двери, прислушался немного, затем поднял руку, чтобы постучаться, но в какой-то момент остановился, зажав ее в кулак. В этот момент г. Манана наблюдала за сыном с нижних ступеней лестницы. Она хорошо понимала, как сын все больше и больше привязывается к девушке, и если сейчас это не остановить, то потом уже будет поздно. Снова не давая о себе знать, она тихо спустилась вниз.
На следующее утро Джаннет проснулась только к восьми утра. Она заснула, долго плача, сама не заметив. Рядом на кровати спала Аниса в своем же платье и носочках. Джаннет прислонилась губами к щеке дочки и крепко поцеловала ее. Она почувствовала, как соскучилась по ней даже за одну ночь. Девочка зашевелилась, но не проснулась. Как потом выяснилось, она легла спать поздно, так как Бадри позволил ей с приехавшим накануне Тимурчиком играть в игровой до тех пор, пока они оба не устанут. Джаннет накинула платок и вышла из комнаты, направившись в ванную. Приведя себя в порядок, она вышла, остановилась у окна в коридоре, немного задумавшись, а затем пошла в игровую, чтобы прибраться после детей. Собирая игрушки, Джаннет присела на пол коленками вниз, чтобы собрать с пола конструктор, но непроизвольно начала что-то складывать из него. Увлеченная процессом и печальная девушка снова тихо заплакала. Одинокие слезы медленно по очереди текли по ее щекам. Вытирая их, она продолжала что-то сооружать, словно должна была сдать работу. За всем этим какое-то время наблюдал Бадри, увидев ее в игровой. Но на этот раз он не стал стоять в сторонке, а вошел в комнату и дал знать о себе несколькими постукиваниями по откосу двери. Джаннет подняла голову и привстала, но потом опустила взгляд, как виноватый ребенок. Она не хотела показывать Бадри, что снова плакала. Это было не в ее стиле – показывать свои переживания из-за мужчины.
– Джаннет, милая, я знаю, что тебе сейчас не хочется слушать утешительных речей и даже попытки поддержки, возможно, сейчас неуместны для тебя, но все же я хочу, чтобы ты знала, что в любое время, о чем бы ты меня ни попросила, я всегда готов помочь, поддержать тебя и всегда буду рядом. Джаннет, я давно хотел поговорить с тобой. Я… Я… привязался к тебе. Прошу, не отталкивай меня, не отдаляйся. Я верю, что ты неспроста здесь и что все, что происходило и происходит в твоей жизни, неспроста. Возможно, это судьба. Возможно, ты моя судьба, – с этими словами Бадри прикоснулся к ее щеке и вытер слезы с ее лица. Джаннет взяла его руку и сняла со своего лица.
– Не делай так больше, Бадри. Не прикасайся ко мне. Возможно, где-то это нормально, но у нас это оскорбление для женщины. Я прошу – больше не повторяй этого. Я не хочу тебя обижать, но я не твоя судьба. Да, я по иронии судьбы попала в твой дом, но это ни о чем таком не говорит.
– Джаннет, подожди. Не делай поспешных выводов. Я воспитал бы Анисочку как родную дочь, Тимур был бы ей братом. Я знаю, у вас, ингушей, строгие порядки, но я выполню все, что потребуют ваши традиции. Я готов вступить в твою религию, готов искренне, а не просто чтоб убедить тебя, пойми. Просто не отталкивай меня, прошу тебя. Джаннет, просто скажи, что подумаешь. Я полюбил тебя и в этом уже убежден. Я полюбил Анису. Вы нужны мне. Я попрошу тебя у твоих, как положено по вашим законам. Соберу наших мусульманских богословов, имамов, у нас тоже есть мечети. Тем более наши народы всегда были очень дружными. Джаннет, посмотри на меня. Не отказывай мне, я прошу тебя. Я обещаю, что буду все делать, чтобы сделать вас с Анисой счастливыми, вы не будете ни в чем нуждаться ни материально, ни вниманием.
Джаннет посмотрела на Бадри и улыбнулась. Она ужасно не любила, когда ее уговаривали, но и была уверена в невозможности их союза. Во-первых, ей самой было это не нужно, тем более сейчас, да и Бадри она не любила, а во-вторых, ее домашние никогда не примут ее союз с мужчиной другой национальности, а тем более у нее в народе этот вопрос рассматривался очень строго.