Страница 114 из 129
– Как я давно хотел услышать твой голос, Джаннет. Как же я соскучился по нему. Как там моя дочка, спит, наверное, уже?
– Ты на время смотрел? Время двенадцать часов ночи. Как ты можешь мне звонить, к тому же в такое время?
– Джаннет, мне невыносимо, что ты теперь с ним, я не могу с этим смириться. Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты простила меня и вернулась. Клянусь, меня совершенно не волнует, что ты замужем, если ты уйдешь от него, я закрою на это глаза и в любой момент приму тебя, только вернись ко мне, я прошу тебя, – Мурат продолжал, словно был в бреду. Глаза Амира уже наполнились кровью от гнева, он слушал его с участившимся дыханием, но держал себя в руках.
– Мурат, ты в бреду или выпил? Ты же вроде не пил. Ты звонишь мне в первом часу ночи и предлагаешь такую глупость. Ты не думал, что рядом может оказаться мой муж? Я кладу трубку, и не звони мне впредь больше никогда.
– Подожди, Джаннет, прошу тебя, прошу. Я не могу уснуть до утра каждую ночь, думая о тебе. Смотря на пустую кровать рядом с собой, мне становится невыносимо, невыносимо осознавать, что ты лежишь рядом с ним и обнимаешь его, а не меня. Джаннет, я скучаю по твоим сладким губам и шелковистой коже. Вернись, прошу… я… – Не выдержав больше, Амир выхватил телефон из ее рук и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Джаннет лишь слышала отдаленно разгневанный голос с ругательными словами. Впервые она очень испугалась его гнева. Вскочив с кровати, она быстро накинула на себя платье и платок и вышла из комнаты. В это время Амир уже закончил разговор, бросив телефон на кушетку в холле. Девушка молча смотрела на него с испуганными, как у ребенка, глазами, боясь что-то спросить. Но ей не пришлось начинать разговор, за нее это сделал Амир:
– И как часто это продолжается? – достаточно сухо спросил он ее.
– Что продолжается? – неуверенно переспросила Джаннет.
– Хм. Что продолжается, значит?! Хорошо. Уточню, – не выдержал он и продолжил, эмоционально повышая тон разговора: – Как часто тебе названивает твой бывший и как давно это длится? – громко повторил он, швырнув ногой в сторону стоящий рядом торшер. Девушка вздрогнула от испуга. – Он всегда звонит ночью или, когда ты на работе, вы тоже мило толкуете? А? – от гнева он не отдавал отчета своим словам и не заметил, как ими сильно обижает Джаннет.
– Амир, ты обижаешь меня сейчас, у тебя нет оснований так говорить. Он позвонил впервые, я тебе честно говорю, и, если бы позвонил во второй, я бы не ответила.
– Откуда у него твой новый номер? Кто ему его мог дать, если не…
– Если не я, ты хочешь сказать? Значит, я ему звонила, наверное, да? Говори, Амир, – проронила она и заплакала, прикрыв руками лицо.
Немного успокоившись, он продолжил, подойдя к ней ближе, и продолжил тихо и мягко:
– До встречи с тобой, Джаннет, я никогда не думал о ценностях крепких отношений и чувств к кому-либо. Я не задумывался о женитьбе, и в моих планах и близко не было на ближайшее время завязывать отношения в браке или что-то подобное. Я думал лишь о карьере, работе и продвижении своего дела. Но когда появилась ты, Джаннет, я вдруг понял, что в мире есть что-то еще более важное, чем эти вещи, и это заставило меня понять, как много теперь значат люди, которые осели глубоко в моем сердце, и как хочется иметь хоть какое-то значение в их жизни тоже. Я понял, как невыносимы мысли о том, что можно потерять этих людей и что из себя представляет жизнь без них. Ты – моя жизнь, Джаннет, ты… Когда же ты наконец это поймешь? Знаешь, что я испытал тогда, когда он появился перед тобой там, на набережной, и просил тебя вернуться? Я испытал невыносимый страх и пустоту в душе, представив, что ты можешь уйти. И сейчас… сейчас я испытываю то же самое. Я знаю, может, не подобает такое говорить мужчине, но это так, Джаннет. Почему, скажи, почему ты не подпускаешь меня к себе ближе? Почему отталкиваешь? Это становится невыносимо, пойми. Ты так близко и одновременно так далеко от меня. Я могу видеть тебя каждый день, разговаривать с тобой, слышать твой голос, любоваться твоей улыбкой, но я не могу обнять тебя и прижать крепко к своему сердцу. Почему так, скажи? Почему ты меня отталкиваешь, Джаннет, прошу, ответь мне? – он говорил грустно, но убежденно и эмоционально, с отчаянием в тоне. Она смотрела на него невинным взглядом, не зная, что сказать. – Возможно, поэтому я выхожу из себя при малейшем упоминании о нем, боясь, что он все еще что-то значит для тебя, и это сильно меня изводит изнутри. Да, я признаю, что ревную, но, если бы я знал хоть малейшую часть твоего отношения ко мне и если бы хоть на десятую долю был уверен, что небезразличен тебе, мне было бы гораздо легче справляться со своими чувствами и ревностью. Я только хочу знать: я имею хоть какое-то значение в твоей жизни? Ответь мне, Джаннет. И есть ли в твоем сердце хоть мизерная часть места для меня или я напрасно надеюсь? Ответь мне, прошу тебя, – он говорил умоляюще, пристально смотря ей в глаза, и этим еще больше вводил ее в смущение и растерянность. Она стояла, хлопая глазами, продолжая невинно на него смотреть. Ему было очень больно чувствовать себя отвергнутым любимой женщиной, и поэтому, думая, что она к нему равнодушна, любые действия со стороны Мурата приводили его в бешенство. Ему где-то казалось, что она в глубине души хочет вернуться к нему, но ее гордость и оскорбленное самолюбие не позволяют ей сделать это. Мысли о том, что она все еще любит своего бывшего мужа, разрывали его сердце, принося невыносимую боль.
– Ладно, иди ложись. Уже совсем поздно, – грустно сказал он и повернулся в сторону своей комнаты.
– Амир! – окликнула его Джаннет. Он повернулся, ничего не отвечая. Его взгляд многим сказал бы о его физической усталости, но на самом деле он был впитан лишь разочарованием и отчаянием. Теперь она не позволит себе больше дать ему уйти разочарованным, думая, что он безразличен ей, и она начала разговор: