Страница 58 из 89
СВАДЬБА
ГЛАВА 27
– С какой же не охотой я туда иду, мама! – обратился Рустам к Асият. – Я делаю это только ради Джаннет и Анисы, а иначе, нам с тобой и вовсе там делать нечего.
– Да кто же спорит, сынок?! Ради Анисы то и идем туда.
– Даже лиц их видеть не хочу!
– Рустам, мне тоже не особо хочется, но мы должны поддержать нашу девочку, она сейчас, как никогда в этом нуждается.
– А где Джаннет?
– Наверняка, уже там. Уверена, с утра помчалась к дочке, и я ее понимаю.
– Нужно было свадьбу сыграть на нейтральной стороне, в ресторане, к примеру, чтоб никому обидно не было.
– Отец Анисы захотел выдать дочь со своего дома, и Джаннет не стала этому противится. Нужно с пониманием к этому отнестись, сынок. Он был лишен возможности проявить себя, как отец, на протяжении всех этих лет, и ему захотелось сделать это сейчас. И, надо отдать должное, он это сделал по высшей мере и вложил немалые деньги на покупку приданого. Ничего не пожалел для дочки.
– С понимаем к нему относиться хочется меньше всего, мама. А то, что сделал для Анисы, это его прямая обязанность. Не сделал бы он, сделали бы мы и Амир. Обошлись бы, как-нибудь, без него.
– Ты никак не можешь забыть ему прошлые обиды. Вам, мужчинам это тяжелее, я знаю. Но сегодня, Рустам, мы терпеливо будем вести себя так, словно ничего и не было, словно идем на очередную свадьбу одних из родственников. Одна эта свадьба ввела меня в шок, до сих пор не могу отойти, а тут еще из-за этого расстраиваться, вспоминая прошлое. Не хочу. Ей богу, не надо мне этого сейчас. Просто, тихонечко сходим, проводим нашу девочку и вернемся сразу, как только за дверью машины скроется подол ее платья. Это наша обязанность, поддержать ее и Джаннет.
– Отец идет?
– Не знаю. Вроде бы согласился, но поначалу, как и ты, упрямился.
Не смотря на то, что Аниса выросла в европейской среде, наряд она предпочла национальный, который включает: внутреннее платье белого цвета; того же цвета накидку – абайю с серебряным поясом на талии; шапку с вышивкой, в форме низкого цилиндра и нагрудник, состоящий из серебряных деталей. Это очень красивый национальный атрибут, подчеркивающий этническое происхождение невесты к своему народу. Аниса была неотразима. Светло – русые с серебряным отливом волосы были заплетены в густую косу. На лице было минимум косметики. И без того выразительные голубые глаза, были слегка подведены подводкой, реснички разделялись тушью, а на губах отражался легкий глянец розовой помады.
– Ма шаа Аллах! Ма шаа Аллах! – слышалось со всех сторон. Гости были в восторге от невесты. Каждая гостья не упускала возможности сделать фото с виновницей торжества, чтобы показать их дома.
– Парню повезло! – послышалось из-за стола.
– Какая умничка! Выросла в Турции, а наряд выбрала родной – чокхи, – кто-то сказал из толпы. Джаннет держалась рядом с дочерью, лишь иногда отвлекаясь на гостей, которые стремились дружески поприветствовать бывшую родственницу. Джаннет запомнилась всем, как добрый, отзывчивый и гостеприимный человек; и все ее любили. Пока гости проводили время в приятном общении, прибыл кортеж за невестой. На лице Анисы появилась сильное волнение, девушка с трудом сдерживала слезы. Джаннет почувствовала состояние дочери, и пыталась всячески успокоить ее, нашептывая в ухо советы. Первыми вошли трое мужчин старшего возраста, среди которых был и имам, заключавший обряд бракосочетания по религиозным нормам. После их ухода, в помещение вошла молоденькая девушка, для проведения небольшого ритуала с иглой. А следом за ней молодой человек, который легонько взяв руку невесты, вывел ее во двор и подвел к машине. Сопровождающие девушки помогли невесте сесть, парень, что выводил невесту, разбросал среди детворы денежные купюры, и кортеж стремительно тронулся по улицам, не жалея сигналы и выстрелы холостыми патронами. Анису ликующе повезли по дороге в ее новую жизнь. Сколько раз ей приходилось проезжать по этому пути. Могла ли она знать когда-то, что однажды будет направляться по нему в свадебном платье.
Алихан сидел за обильно накрытым столом в соседском доме, в кругу своих друзей. Он вел себя очень сдержанно, и не каждый мог заметить его настроение и счастливое состояние души. На какой-то момент, ему показалось, что это добрый сон, но, к его радости, оказалось реальностью. Услышав сигналы и стрельбу, он почувствовал, как его сердце заколотилось в быстром темпе и словно рвалось наружу, но продолжал беседовать с друзьями, как ни в чем не бывало. Словно, просто сидит на очередном застолье ежегодного праздника. Но на этот раз, этот праздник его, и имеет для него особое значение, что он определенно ценил. Местные обычаи не позволяли проявлять какие-либо эмоции в день своей свадьбы, как жениху, так и невесте, и Алихан старался быть безразличным. Возможно, у него не всегда получалось это правдоподобно, но делал он это усердно. Спустя пару минут, в комнату вошла Рима, и с энтузиазмом сообщила жениху о прибытии его половинки, не упустив шанса, подшутить над скромнягой.
Анису завели в дом, в большую комнату, переполненную гостями. Люди, перешептываясь, любопытно разглядывали новоиспеченную, не скрывая восхищения. Она произвела на каждого присутствующего незабываемое впечатление.
– Алихан не глупец, нашел себе достойную, – донеслось со стола.
– Сам какой красавец и девочку себе красавицу выбрал!
– Очень хорошенькая! Глаз не оторвать! Тьфу, тьфу, ма шаа Аллах!
– Дай Аллах молодым взаимопонимания и благополучного потомства!
– Амин! Амин!
Сквозь толпу к Анисе пробралась Захрат. Кто-то со стороны передал женщине маленькую вазочку с медом и чайной ложечкой. Свекровь черпнула и отведала мед с ложки, а затем протянула его невесте. Крепко обняв ее, женщина встала рядом с ней для фотосессии. День прошел активно и продуктивно. Молодые ребята, друзья и родственники жениха поочередно подходили, разговорить новую невестку, что у них плохо получалось, и спустя короткое время сумочка Анисы наполнилась купюрами крупных достоинств. Понемногу гости разъехались; к вечеру комнаты были освобождены от столов и стульев, оставалось только навести порядок. И чтоб немного развеять молодежь, во дворе организовали лезгинку почти до полуночи. После двенадцати все разошлись и в доме остались лишь его обитатели.