Страница 97 из 105
– Нет. С чего бы я стала это делать? Мне было только очень грустно. Грустно, когда письмо от Лассе наконец дошло и мы поняли, где ты. Грустно, что ты сбежала и оставила меня в тот момент, когда я больше всего в тебе нуждалась. Когда мы все в тебе нуждались.
Лицо Элин каменеет, и она укоризненно смотрит на мать:
– Так почему же ты не забрала меня обратно домой? Если я вдруг внезапно стала такой нужной?
– Перестань, – слабо качает головой Марианна. – Это было так давно.
Элин поворачивается к ней спиной.
– Ладно, уже перестала, – говорит она гнусавым голо сом. – Алиса, вставай, нам пора ехать.
Фредрик бросается вперед и подхватывает Марианну под локти: ее пошатывает и кажется, что она вот-вот потеряет сознание. Он помогает ей сесть на стул. Алиса медлит.
– Мы вернемся, бабушка, мы скоро вернемся, – шепчет она, прежде чем покинуть дом.
Элин стартует с места, словно она на «Формуле-1» – Алисе приходится уже на ходу захлопывать дверцу. Из-под колес машины летят ошметки глины. На шоссе темно, и даже дальний свет фар не может толком справиться с темнотой. Алиса пытается успокоить мать, но Элин и слушать ничего не хочет.
– Ты же видишь, она меня не любит, она даже не обрадовалась, когда я приехала. Больше я сюда ни ногой. Никог да! – выпаливает она и врубает на полную громкость радио, чтобы не слышать ничего в ответ.
Больше тридцати лет. Так много времени прошло, оставляя морщины и шрамы на лицах. Элин смотрит в потолок, голова кружится от впечатлений. В номере темно. Лишь полоска света от уличного фонаря слабо освещает комнату. В ванной валяется брошенная в кучу одежда; испачканные в глине брюки – как напоминание о поселке, который она так стремительно покинула.
Элин нащупывает мобильник, перечитывает старые сообщения от Сэма. На ее последнее сообщение он так и не ответил. Наверное, уже не помнит камешка в форме сердечка, не понимает, зачем она послала это ему. Может быть, она должна была что-нибудь написать, но что? Им уже давно стало не о чем говорить. Только об Алисе.
Она пытается придумать причину, чтобы написать ему, но телефон падает ей на грудь. Она должна рассказать ему все, вот только не знает, с чего начать.
Элин уже заснула, когда внезапно зазвонил телефон. Настойчивые сигналы будят ее, вибрации от мобильника расходятся по всему телу.
– Сэм, – с надеждой шепчет она в трубку.
– Нет, это я, Фредрик. А кто такой Сэм?
– Мой…
– Твой муж? Ты замужем?
– Отец Алисы, – отвечает она. Сон внезапно как рукой сняло. – Все немного сложно.
– Так всегда бывает.
Она садится на постели и зажигает лампу.
– А ты-то сам, ты женат? – спрашивает она и затаивает дыхание в ожидании ответа.
Он разражается смехом, таким громким и рокочущим, что заходится в кашле, и ему приходится взять паузу, чтобы отдышаться.
– Да, да, женат. Я живу не один на этом Богом забытом острове.
– И как ее зовут?
– Мириам.
– У вас есть дети?
– Да, в тот раз было много камешков.
– Каких камешков?
– А ты забыла? Камешки, которые мы бросали в воду.
– Так ведь все время получалось по-разному.
– Ну да, а я их складывал. Пока что пятеро. – В трубке снова слышится его смех.
Она чуть отодвигает телефон от уха, медля с ответом.
– Эй, ты там?
– Раньше я думала, что мы с тобой поженимся, – шепотом произносит она.
– Ты действительно так думала? – Голос Фредрик неожиданно становится серьезным.
– Да, наверное. А может, и нет. Не помню.
– Было очень здорово тебя увидеть. Я все время скучал без тебя, никогда не переставал о тебе думать.
– Я тоже.
У Элин на глаза наворачиваются слезы. Она глубоко и судорожно вздыхает.
– Хотя мы с тобой даже никогда не целовались, – заме чает она.
Фредрик смеется:
– Да, мы были еще слишком маленькими для этого.
– Но ведь мы были с тобой близки? Я правильно помню?
– Правильно. Мы были с тобой ужасно близки. Были только ты и я.
– И звезды.
– Да, ты, я и звезды. Ты помнишь все те вечера на берегу? Как же это было здорово!
Элин смахивает с ресниц слезы. И меняет тему разговора, чтобы развеять печальные мысли:
– Можно, я навещу вас? Твою семью?
– Конечно, затем и звоню.
– У мамы не слишком хорошо вышло.
– Ну, ты же знаешь Марианну.
– Нет, на самом деле не знаю. Я не видела ее больше тридцати лет.
– Дай ей еще один шанс, она его заслужила. Это она внешне такая суровая, а внутри очень мягкая и ранимая. Когда ей становится тяжело, она просто замыкается в себе. Я знаю, что ей очень не хватало тебя все эти годы и она думала о тебе каждый день. Знаешь, она хочет пригласить всех нас на ужин. Придем мы с Мириам и дети. Завтра вечером. Приходи и ты, ведь ты даже не повидалась с Эдвином, а он тоже хочет встретиться с тобой.
– Так он, наверное, даже не поймет, кто перед ним?
– Вот мы и увидим. На самом деле он куда умнее, чем все думают.
Они оба одновременно нажимают на отбой, и в комнате снова воцаряется тишина. На дворе уже давно глубокая ночь, но в голове слишком много впечатлений и мыслей, которые мешают уснуть. Элин встает и подходит к окну. Круторогий месяц висит над морем, на водной глади мерцает серебристая дорожка. Она одевается, натягивает на себя слой за слоем теплую одежду и выходит на улицу. Бредет по пустынным улицам, запрокинув голову и глядя на звезды. Угольно-черное небо усеяно мириадами серебристых точек. И тусклый свет фонарей совершенно не мешает, а лишь еще больше усиливает глухой мрак ночи. Она шепотом произносит названия созвездий. Кружится на месте, чтобы охватить взглядом весь небосвод, находит все новые и новые звезды. Словно старых забытых друзей.
– Мама, что ты здесь делаешь? Да еще совсем одна.
Алиса. Несмотря на позднее время, она тоже вышла на улицу. На ней натянутая по самые брови вязаная шапочка. Кончик носа покраснел от холода. Элин подходит к ней:
– Как ты узнала, что я здесь?
– Я и не знала. Просто вышла поискать какое-нибудь кафе, чтобы выпить чашку горячего шоколада. Потом решила прогуляться. Здесь так красиво. Как в сказке.
Элин просовывает руку и берет Алису под локоть:
– Так оно и есть. Словно путешествие в другое измерение, в другую эпоху. Хочешь пройтись еще немного? Думаю, я еще не забыла, что где. Пойдем, я покажу тебе церковь, помнится, она была большой и очень красивой.
Они медленно бредут прочь. Вместе. Холодно, и при каждом выдохе у них изо рта вырываются облачка пара.