Страница 63 из 105
Снаружи внезапно раздался чей-то голос, и Марианна вздрогнула. Элин тоже. От неожиданности она потеряла равновесие и едва успела ухватиться за оконный наличник, чтобы не свалиться на землю. Это была Герда, она тоже заметила свет в доме.
Продавщица вихрем влетела в гостиную. Сквозь оконные стекла глухо донеслось:
– Марианна, что ты здесь делаешь? Я уж было решила, что в дом забрался вор.
Женщины стояли лицом к лицу в освещенной комнате. На полу валялась разбросанная одежда, на столе – серебряные столовые приборы, вазы, фарфор. Сама Марианна выглядела как абстрактная карикатура на саму себя. Мятая рубашка расстегнулась и съехала набок, обнажив голое плечо, губная помада размазалась, лоб блестит от пота, волосы дыбом, а в глазах – слезы. Она разжала руки, и ваза с серебряной ложкой в ней упала на пол. Ваза разлетелась на куски, и Элин в отчаянии закусила губу. Это была та самая ваза, в которую Айна ставила собранные ею фиалки. Она всегда стояла на кухонном столе весной.
Герда наклонилась и принялась собирать черепки. Элин почувствовала, как шаткая мебель закачалась под ее ногами.
– Надо здесь как-нибудь прибраться, – заявила Марианна. – Дом не может все время пустовать, кто-то должен сюда въехать. Нам следует выставить его на продажу.
– А что ты собиралась делать со всем этим?
Герда прошлась по комнате, разглядывая разбросанные вещи.
– Продать. Это настоящее серебро, оно дорого стоит. А еще хрусталь. Где-то должны быть драгоценности, но я пока ничего не нашла.
– Драгоценности, говоришь… Помнится, Айна всегда носила только дешевые безделушки.
– Откуда тебе знать? Она была сказочно богатой. Те большие камни, которые болтались у нее на шее, скорее всего, были настоящими.
– А в подвале смотрела?
Марианна кивнула. Герда уселась на диванчик, обитый синим бархатом, на который сама Айна никогда не садилась, потому что очень его берегла. Пыль из обивки и серые комки сухой пенорезины посыпались на пол. Марианна подошла и села рядом. Элин видела их головы, торчащие над спинкой диванчика. Они наклонились друг к дружке и что-то обсуждали. Но теперь она не могла разобрать ни слова. Только тихое бормотание. Внезапно Марианна вскочила, словно что-то ее разозлило, и направилась к лестнице, яростно пыхтя сигаретой, зажатой между пальцев.
– Вот только не нужно меня учить, как я должна жить, – громко крикнула она Герде.
После чего небрежно бросила тлеющий окурок на лестницу и исчезла на верхнем этаже.
Элин спрыгнула вниз, повалив стулья, и со всех ног помчалась обратно к морю и к своему костру, который не хотел разгораться без Фредрика. Окрашенные розовыми лучами заходящего солнца, на горизонте сгущались тучи. Волны улеглись, и море дышало спокойствием. Элин дрожала и потирала ноги, чтобы согреться.
Она облила хворост горючей жидкостью. Вылила все, что было, до последней капли. Сухие ветки потемнели от влаги. Потом достала коробок и принялась зажигать спички одну за другой, осторожно просовывая между ветками. Хворост громко затрещал, и в небо взметнулось пламя. Жар волной обдал ее тело, разрумянил щеки. Элин опустилась на землю и завернулась в одеяло. Крепко обхватила руками колени и долго сидела так, глядя на красные языки огня, пока не уснула.