Вопрос – половинка сердца

Хейвиде, Готланд, 2017

Стол уставлен далеко не новой посудой. Со стороны кухонного диванчика стоят пять щербатых тарелок. На диванчике сидят рядком дети и ждут. Все светловолосые, взъерошенные и улыбчивые. Сидят не по старшинству, а как попало. Все – мальчики, и все с бледными веснушками на носу, несмотря на то что до весны еще далеко. Они изо всех сил стараются усидеть спокойно, но время от времени кто-нибудь да пихнет локтем соседа или ущипнет его за ногу, и тогда вся компания приходит в движение. На противоположной стороне стола расставлены три тарелки, на торцах – еще по одной.

Фредрик стоит, приобняв одной рукой свою жену. Она красивая. С пухлыми румяными щечками. В джинсах и простой полосатой футболке, из-под которой мягко выпирает округлый животик. Волосы, как у Элин, какими они бывают после душа, пока она еще не успела ничего с ними сделать. Светлые и волнистые, с ровным пробором посередине. Женщина помешивает что-то в кастрюльке на плите.

Когда в кухне появляются Элин с Алисой, воцаряется тишина. Элин внезапно чувствует себя одинокой. Дети таращатся на них во все глаза. Фредрик отпускает талию жены и смотрит в глаза Элин. Она улыбается и поднимает руку в робком приветствии. Марианна в дверях с нетерпеливым видом переступает с ноги на ногу, словно поторапливая, чтобы все поскорее усаживались за стол.

Элин взглядом пересчитывает тарелки.

– А разве Эдвин не будет с нами ужинать? – спрашивает она.

– Он очень неаккуратно ест, – вполголоса произносит Мириам.

– Просто он нервничает, когда вокруг много народу, – добавляет Фредрик.

– Это ничего, я все равно хотела бы его увидеть. – Элин выходит из кухни и оглядывается: – Где он? Остался в своей комнате?

Марианна качает головой.

– Он теперь не может преодолеть лестницы. Это ему не по силам.

Только теперь Элин замечает, что в доме убраны все пороги.

По мере приближения к комнате она чувствует, как в груди все быстрее бьется сердце. На комоде в прихожей стоят старые фотографии в рамочках. Элин на минутку останавливается и внимательно разглядывает их.

– Узнаешь себя? – спрашивает Марианна, протягивая ей одну из фотографий.

Это школьный снимок, вставленный в овальную позолоченную рамку. На снимке Элин с челкой, которую ей собственноручно подравнивала Марианна, воспользовавшись кухонными ножницами. Чуть выпирающие передние зубы. На носу несколько едва заметных, словно подрисованных карандашом, веснушек.

Марианна внезапно проводит пальцем по фото:

– Я смотрела на тебя каждый день.

Элин забирает у нее фотографию и кладет на комод рамкой вниз:

– Ты лучше смотри на меня сегодняшнюю. – Она берет руку матери и кладет на свою щеку. Рука холодная и худая, с опухшими костяшками пальцев.

– Я здесь, мама. По-настоящему.

Марианна отдергивает руку, но Элин успевает увидеть блеснувшие в ее глазах слезы, прежде чем та поворачивается и идет к комнате сына.

Они заходят. Эдвин сидит к ним спиной в инвалидном кресле с высокой спинкой. Одна рука прижата к туловищу, над подлокотником торчит острый локоть. Голова слегка подрагивает. Услышав, что кто-то вошел, он принимается тихонечко стонать: монотонный жалобный звук на одной ноте. В комнате холодно. В углу специальная кровать с высоким ограждением, застеленная красным шерстяным одеялом.

Марианна кладет руки ему на плечи и произносит громко и четко:

– Эдвин, она здесь. Твоя сестра наконец-то вернулась домой.

Эдвин вскрикивает, каждый его вдох и выдох сопровождаются высокими нотами. Одна нога касается пола.

– Ты рад ей, да? Представь, как долго мы ее ждали, – продолжает Марианна, оправляя на сыне темно-красный кардиган и вытирая ему рот кончиком бумажного полотенца.

– Здравствуй, дружок, вот и я, – шепчет Элин и кладет руку на руку брата.

Эдвин смотрит на нее ореховыми глазами, в глазах плещется радость, губы криво изгибаются в подобии улыбки. Из уголка рта вытекает и повисает нитка слюны. Марианна привычно вытирает ее.

– Он хоть понимает, что это я?

Услышав это, Эдвин громко стучит ногой об пол, улыбка с его губ исчезает.

– Думаю, да. Ты же видишь, он понимает, что ты говоришь.

– Но ведь столько времени прошло, как он может помнить?

Монотонное гудение возобновляется. Эдвин смотрит вниз, искорки в его глазах погасли.

– Ты помнишь меня? – шепотом спрашивает Элин и садится на корточки перед братом. Потом наклоняется и кладет голову ему на грудь. – Помнишь, как ты прижимался ко мне, когда тебе было страшно?

Он снова громко топает ногой, затем неуклюже проводит рукой по ее спине. Элин обнимает его, целует в щеку.

– Эдвин, подумать только, ты жив! Пойдем поешь с на ми! Побудь с нами!

Она снимает коляску с тормоза и везет брата на кухню. Марианна не возражает и пропускает их вперед, но в прихожей задерживается и быстро убирает с комода все фотографии.

В кухне Элин размещает Эдвина в торце стола, сама садится рядышком. Она никак не может наглядеться на него и безостановочно гладит его руки, спину, голову.

Мириам водружает кастрюлю в центре стола. Из-под крышки вырывается пар, кухню окутывает изумительный запах.

– Говяжья лопатка, тушенная с лисичками, – объявляет она. – Всё отсюда, из Хейвиде.

Алиса открывает было рот, чтобы что-то сказать, но Элин качает головой и одними губами произносит по-английски: «Ешь».

– У нас тут тоже вегетарианцы имеются. – Фредрик кивает на диванчик. – Кстати, пришло время представить нашу банду. Это вот Эрик, вегетарианец, когда ему выгодно. Элмер питается исключительно ветчиной и сыром. Эсбьёрн, он воротит нос от огурцов. Эмрик… Ну, с Эмриком все в порядке, парень ест почти все, что дают. А это малыш Элис. Кажется, всех назвал, никого не пропустил? – смеется Фредрик. Ему вторит Мириам.

–

Do you speak English

? – Алиса поворачивается к Эрику, и тот энергично кивает.

– Я играю в сетевые игры, – отвечает он на беглом английском. – У меня много друзей в Соединенных Штатах, с которыми я общаюсь.

Журчание голосов заполняет помещение, в кухне так жарко, что потеют оконные стекла. Кастрюля медленно пустеет. Эдвин ударяет ложкой о тарелку, Элин осторожно помогает ему донести ее до рта.

– Налей ему еще немного молока, он его так любит, – говорит Марианна и кивает на пустой стакан.

– Я знаю, – шепчет в ответ Элин.

– Мама, Эрик говорит, что у них тут есть коровы. Я еще никогда не гладила корову. Можно, я схожу? – кричит Али са через весь стол и трогательно смотрит на Элин.