Резонанс

Глава 16

ЭММА ИСТОН

Я засыпаю, прижавшись к своим друзьям. Хизер свернулась на одном краю огромной кровати, Майк раскинулся посередине. Он в центре кровати, потому что Хизер потребовала край и отказалась от переговоров. Её логика всегда была в том, что ей нужны лишние секунды, чтобы убежать, если кто-то вломится, а оказаться в центре — верная смерть. Майк был оскорблён тем, что она согласна на его смерть. Я просто смеялась над ними, а затем смотрела в потолок долгое время после того, как их дыхание выровнялось.

Я просыпаюсь позже без видимой причины. В комнате темно и тихо, только лунный свет заливает пол. Одеяла слегка натягиваются, когда Майк ворочается во сне, его спина тёплая у моей руки. Хизер бормочет что-то невнятное и снова затихает.

Я осторожно выскальзываю из-под одеяла, стараясь не разбудить их, и бесшумно иду к окну. Камни террасы бледно светятся в лунном свете, плющ вьётся по краю, где под перголой стоит маленький столик. Я прижимаюсь пальцами к стеклу.

Я не узнаю женщину, которой была до того, как Джуд вернулся в мою жизнь. Она кажется теперь совершенно далёкой... убеждённой, что мир работает определённым образом, если следовать правилам. Я пытаюсь вспомнить, что её волновало, что её пугало, какой, по её мнению, должна быть любовь. Я знаю, что никто никогда не заставлял её чувствовать и сотую долю того, что чувствовал Джуд.

Она кажется… маленькой.

Тихий смех доносится из коридора за мной, возвращая меня из мыслей. Дверь спальни приоткрыта ровно настолько, чтобы я видела тонкую линию темноты из коридора. Я подхожу ближе и выглядываю.

Рэйф и Адела стоят прямо за дверью своей спальни, наполовину скрытые тенью. Он без рубашки, широкие плечи ловят тусклый свет, мышцы перекатываются по плечам. Она прижата к стене, одна нога слегка согнута, одна его рука опирается рядом с её головой. Он страстно целует её. Её пальцы впиваются в его волосы, а его другая рука, кажется, занята между её ног. Его рот спускается к её челюсти, к горлу. Ниже…

Я отступаю, прежде чем они меня замечают. Резкая вспышка боли, ревности и тоски переплетается под рёбрами. Я думаю, что скоро начну лучше понимать таких людей, как они.

Эта мысль должна меня пугать.

Они — насилие, любовь и опасность. И вместо того чтобы отшатываться от этого, я чувствую, как изучаю реальность этого, задаваясь вопросом, чего бы это стоило — стать такой же несокрушимой. Я всегда думала, что я моральна. Законопослушна. Хороша.

Но Джуд — моя слабость. Всегда был. Я нарушу законы ради него. Я разрушу жизни. Я сожгу всё дотла, если это будет означать, что он жив. Если это будет означать, что он вернётся живым.

Это любовь?

Или это что-то ядовитое, что кажется святым только потому, что причиняет боль? Я не знаю точно. Я должна знать, да?

Я тихо возвращаюсь в кровать, скользя обратно под одеяло. Майк шевелится, инстинктивно перекатываясь ближе. Я слушаю их ровное дыхание и гадаю, какой станет наша жизнь.

Я просыпаюсь от голосов внизу. Мгновение я лежу неподвижно, позволяя телу решить, хочет ли оно двигаться. Когда я наконец свешиваю ноги с кровати, комната пуста.

Я заворачиваюсь в халат и иду по коридору, стараясь не хлопать дверью. Ковровая дорожка толстая и мягкая под ногами, заглушая звук шагов.

Гостиная залита утренним светом, запах кофе доносится до меня. Хизер и Майк сидят у кухонного островка с Рэйфом и Аделой, кружки в руках. Они все расслаблены, смеются над чем-то, что сказал Майк.

Адела готовит кофе. Она наливает ванильные сливки в латте, наблюдая за завихрениями. Когда она поднимает взгляд, он останавливается на мне. И я чувствую, что она видит каждый слой меня насквозь.

— Доброе утро, — говорит она, тёплая, как солнце.

— Утро, — отвечаю я, голос хриплый.

Рэйф поднимает голову и мягко улыбается. Мне вдруг трудно не представить их целующимися в коридоре прошлой ночью. — Ты наконец встала, — говорит он.

Я сглатываю, пытаясь успокоить пульс. — Ага. Не могла уснуть.

Адела ставит передо мной латте. — Ты всё ещё уставшая, — говорит она, изучая моё лицо.

Я киваю раз. — Наверное.

Её взгляд скользит к дверям террасы, и я чувствую приглашение прежде, чем она говорит. — Пойдём со мной, — мягко говорит она.

Рэйф наклоняется и целует её в лоб, его улыбка не колеблется. Мужчина безумно влюблён в неё и собственнически настроен. Это заставляет меня улыбнуться, честно. В ужасный момент я желаю, чтобы у меня был мужчина, который был бы так же одержим мной. Кажется, Джуд сдался. И это отвратительное чувство. Но я понимаю, что всё гораздо сложнее. И всё же часть меня, которая хочет играть жертву и закатывать истерику, действительно верит в это.

Терраса прогрета утренним солнцем, хотя в воздухе всё ещё чувствуется осенняя свежесть. Камень под ногами прохладный, но достаточно тёплый. Я вдыхаю и позволяю свету коснуться лица.

Адела останавливается на краю террасы, глядя на задний двор. — Я хочу поговорить с тобой.

Я киваю, внезапно осознавая, какой маленькой чувствую себя рядом с её внушительным присутствием.

Она поворачивается ко мне, спокойная, но прямая. — Ты боишься.

Я хочу отрицать это, притворяться, что я сильнее. Но правда застревает в горле. — Ага, — признаюсь я. — Немного.

Её губы изгибаются. — Это не слабость, знаешь. Я думаю, ты храбрая.

Я моргаю. — Почему?

Она вздыхает. — Ну, во-первых… ты стоишь в моём доме, — просто говорит она. — И потому что ты делаешь всё возможное, чтобы спасти человека, который, вероятно, проходит через ад в этот самый момент.

Моё горло сжимается.

Она подходит ближе. — Если ты найдёшь его, — мягко говорит она, — он не будет прежним. Этот мир жесток, Эмма. Он меняет людей. Многих — навсегда.

Её нежность застаёт меня врасплох. — Он уже был другим, — тихо говорю я. — Но Джуд, которого я знала, всё ещё был там. Я могла видеть это иногда. Когда он смеялся, или пел, или целовал меня. — Я сглатываю. — Я знаю, что я тоже меняюсь. Я арт-терапевт. Я работаю с чужой болью. Я всегда была уверенной, всегда устойчивой. Но это… — Я качаю головой. — Я чувствую себя беспомощной. Я не знаю, кто я. Я создала версию себя, которая нравилась мне без Джуда. Но теперь, когда я снова получила его… я не могу до неё дотянуться.

Адела держит мой взгляд. — Это нормально — меняться, — говорит она. — Ты сталкиваешься с тем, с чем большинству людей никогда не придётся. Не каждый день человека, которого ты любишь, забирает русский криминальный авторитет.