Резонанс

Глава 15

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Я просыпаюсь от звука музыки. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что это за мягкая, мелодичная мелодия доносится с кухни. На долю секунды моё тело не знает, где я. Никаких криков. Никаких ботинок. Никаких приказов, рявкнутых по-русски.

Просто... музыка.

Я приподнимаюсь, голова тяжёлая, вены уже ноют от этой раздражающей, низкоуровневой паники, которая приходит, когда слишком долго остаёшься трезвым. В номере полумрак, шторы всё ещё затянуты. Я вытаскиваю себя из кровати и останавливаюсь в дверном проёме.

Адриана у кухонного островка, спиной ко мне, легко двигается в ритм. На ней серые шёлковые шорты для сна и свободный топ в тон, волосы собраны в хвост до спины. На плите тихо шипит сковорода. Яйца, наверное. Масло. Кофе. Пахнет... хорошо.

Она выглядит расслабленной. Счастливой, даже. И от этого в груди становится странно.

Я прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю за ней, не объявляя о себе. Она напевает под нос какую-то песню, бёдра слегка покачиваются, когда она тянется за тарелкой. В её плечах нет напряжения, печали или страха.

Я беру телефон с тумбочки и проверяю. Когда я вижу, что, к моему удивлению, у меня нет сообщений, я падаю на диван. С тяжелым вздохом я тянусь к своему набору. Ритуал — мышечная память: жгут, похлопывание, вдох, укол. Облегчение распускается быстро, плечи расслабляются, челюсть разжимается.

Я выдыхаю. — Хочешь? — спрашиваю я, голос хриплый, но небрежный, будто предлагаю кофе.

Она оглядывается через плечо, слабо улыбаясь. — Я в порядке, — говорит она. — Уже покурила этим утром. — Она поворачивается обратно к плите, совершенно спокойная. Адриана употребляет наркотики так, как люди пьют вино или курят сигареты — как порок. Для меня это выживание. Игла — не просто вариант. Это грёбаный контракт. Я всегда завидовал ей в этом.

Я глубже утопаю в диване, снова глядя на неё. Всё это кажется таким обычным, будто эта женщина не смотрела, как меня избивают до полусмерти. Мысль заставляет мой желудок скручиваться. Это место чувствуется безопасным, по крайней мере. Я всегда могу вернуться сюда, чтобы вздохнуть и отдохнуть, когда я не в кошмарном доме Алексея. Ну, тюрьме.

Адриана ставит передо мной тарелку с улыбкой. Яйца, тост, аккуратно разложенные фрукты. Она пододвигает ко мне и кружку кофе. Я смотрю на неё с ненавистью, чувствуя себя слишком ленивым, чтобы добавить сливки.

— Ешь, — легко говорит она, прислоняясь к стойке напротив. — Выглядишь уставшим.

Я тихо фыркаю и беру вилку, мои руки чувствуются более уверенными, чем должны. Героин делает своё дело. — Удивительно, учитывая, что я очень крепко спал прошлой ночью.

Она усмехается. — Я тоже.

Я жую, почти не чувствуя вкуса. Еда хорошая. Я знаю это интеллектуально. Но моё тело всё ещё гудит, паря в нескольких дюймах над самим собой. Я глотаю и поднимаю на неё взгляд. — У тебя хорошее настроение, — говорю я.

Она пожимает плечами, беря свою кружку. — Мне нельзя быть в хорошем настроении?

— Можно, — отвечаю я. — Просто... не привык.

Её взгляд задерживается на мне на секунду дольше. — Прошлая ночь была, эм, приятной, — говорит она вместо этого.

Я киваю. — Ага.

— Мне понравилось, как было тихо, когда я проснулась, — начинает она. — Чувствовалось почти мирно.

Моя челюсть сжимается. Тишина — это не мир. Это просто пауза перед следующей жестокой волной ада.

Она запрыгивает на стойку, свесив ноги, шёлковые шорты задираются на бёдрах. — Алексей ещё не звонил, — добавляет она небрежно.

Пока.

Слово эхом отдаётся в голове. Я вонзаю вилку в ещё один кусок яйца и жую сильнее, чем нужно. — Позвонит.

— Ага, — мягко говорит она. — Я знаю.

Тишина тянется между нами, и она странно интимна. Музыка сменяется другой, более медленной и меланхоличной.

Адриана смотрит, как я ем, мгновение, затем вздыхает. — Вчера ты справился хорошо.

Моя вилка замирает. — Правда? — спрашиваю я.

Она кивает. — Они не самые нежные мужчины. Но ты продолжал вставать.

Я смотрю на неё. — Это теперь планка?

Её рот сжимается. — Не делай так.

— Чего?

— Притворяйся, что тебе всё равно. — Она спрыгивает со стойки и подходит ближе. — Ты всё ещё ты. Я это вижу.

Я почти смеюсь. Она видит то, что ей нужно видеть, чтобы справиться с тем фактом, что я исчезаю. Прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, мой телефон вибрирует на журнальном столике. Моё тело реагирует мгновенно — мышцы напрягаются, желудок падает, будто я пропустил ступеньку на лестнице. Я ещё даже не смотрю на экран. Я уже знаю.

Адриана тоже.

— Давай, — тихо говорит она. — Ответь.

Я беру телефон. Нолан. Я отвечаю, не утруждаясь говорить.

— Будь готов к четырём, — говорит он, игнорируя моё раздражение.

Моя хватка на телефоне усиливается, я вздыхаю через нос. — Где? Что я делаю?

Адриана смотрит на меня, наверное, думая о том же, насколько это глупо.

— Частное мероприятие.

— Это всё, что ты мне скажешь? — спрашиваю я, сжимая кулак.

— Возьми гитару, мальчик. Алексей хочет представить тебя некоторым людям после выступления.

Линия обрывается.

Я смотрю на телефон на секунду дольше, чем нужно, прежде чем убрать его. Мой аппетит пропал. — Мне нужно, блядь, выступать сегодня вечером.

— Давно не было. Почти забыл, что ты рок-звезда. — Она медленно выдыхает. — Ну, это лучше, чем идти в подвал Алексея.

Я киваю раз. — Я пойду в душ, — бормочу я, поднимаясь.

Она касается моего запястья, прежде чем я успеваю уйти. Её прикосновение тёплое. — Эй, — говорит она. — Позаботься о себе сегодня вечером.

Я смотрю на её руку на своей руке. На лёгкую дрожь, которую она пытается скрыть. — Ага, — говорю я. — Позабочусь.

Она отпускает.

Когда я иду обратно в ванную, в груди сжимается — не от страха, не совсем. От тяжести осознания, что иллюзия безопасности исчезла. Я просто существую в пространстве между приказами. И я уже отсчитываю время, пока снова не стану его. Пока меня снова не будут избивать снова и снова, доводя до почти безумия от ломки.

Я беру телефон с собой в ванную и кладу на стойку рядом с раковиной. Я пролистываю, пока не нахожу один из плейлистов, которые создал давно. И нажимаю «воспроизвести».

Музыка заполняет ванную через динамик телефона. Я раздеваюсь, бросаю одежду на пол и захожу в душ. Вода обжигающе горячая, пар запотевает зеркало, прежде чем я успеваю взглянуть на себя.