Реквием

Потому что мой отец всегда олицетворял для меня силу, и теперь его руки крепко обхватывают меня, пока я разбиваюсь о него.

— Я держу тебя, — тихо говорит он у моего уха.

И рыдание, которое вырывается из меня после, чувствуется так, будто оно может расколоть мои рёбра. Годы горя, ужаса и стыда вырываются из меня. — Прости, — выдавливаю я в его плечо. — Мне так, блядь, жаль.

Мой отец отстраняется, чтобы посмотреть мне прямо в глаза, его выражение болезненно сжимается. — За что? — тихо спрашивает он. Его челюсть сжимается. — Ничто из этого не было твоей виной, Джуд. Я… я просто так счастлив, что не потерял ещё одного сына.

Я не могу ответить, потому что вина всё ещё живёт так глубоко во мне, что кажется вшитой прямо в мои кости. Как я смел рисковать своей жизнью, когда жизнь моего младшего брата была украдена? Я не могу поверить, сколько раз пытался убить себя, зная, какой ущерб причинил бы своей семье.

Моя мать тянется к моей руке, слёзы продолжают течь по её щекам. — Мы так гордимся тобой, — дрожаще шепчет она. — Ты понимаешь меня? Гордимся тобой.

Ванесса быстро кивает рядом.

— И ты остался чистым, — тихо добавляет мой отец, эмоция тоже огрубляет его голос. — После всего, что они с тобой сделали. — Его глаза уверенно держат мои. — Это потребовало силы, сын.

Слова попадают в ту печальную, сломанную часть меня, потому что Нолан потратил годы, убеждая меня, что я слаб. Затем Алексей.

Эмма остаётся тихо у края крыльца на протяжении всего этого, давая нам пространство. Когда мой взгляд наконец снова находит её, она уже смотрит на меня, её собственные глаза влажные. Будто она знала с самого начала, что этот момент вернёт мне что-то, что, как я думал, потеряно навсегда.

Но стоя с моей семьёй сейчас, я чувствую, как напряжение в груди ослабевает. Думаю, это осознание того, что мне наконец позволено вернуться домой.