Реквием

Зал суда замирает ещё больше, если это вообще возможно. И моё зрение расплывается. Я ухожу внутрь себя. Из всего насилия это, блядь, самое болезненное. Я всегда мог убить Адриану, если бы действительно захотел. Но Хенрик? Я не мог. Я был беспомощен.

— Он передал Джуда мужчине по имени Хенрик на вечер, потому что Джуд ослушался его ранее на той неделе. — Её голос тоже дрожит. — Я помню, как он вернулся, повреждённый и под наркотиками. Он едва мог говорить. Или ходить. Им пришлось его вносить.

Эмма всхлипывает позади, наконец слыша жестокую реальность этого.

— О боже, — шепчет Хизер где-то позади.

Я закрываю глаза. Я не могу перестать трястись.

— Я не могла помочь ему, — разбито говорит Адриана через динамики. — Я просто сидела с ним, пока он плакал о том, что его использовали, как и я. — Последнюю фразу она говорит горько, будто ненавидит себя.

Стыд в её голосе почти невыносим для слуха.

— Думаю, тогда я поняла, что во мне не осталось достаточно, чтобы пережить это.

Тишина обрушивается на зал суда.

Адриана дрожаще вдыхает в последний раз, прежде чем продолжить мягче. — Я взяла флешку Нолана после того, как Алексей убил его. Я спрятала её, потому что кто-то должен был сказать правду в конце концов. — Пауза. — Даже если для меня было слишком поздно.

Моя грудь болит так сильно теперь, что я искренне волнуюсь, не потеряю ли я сознание.

— Если Джуд переживёт это… — Её голос снова дрожит, переходя в лёгкие рыдания. — Пожалуйста, не позволяйте людям превращать его в монстра, которым они заставляли его притворяться.

И вот так запись заканчивается.

Статика снова заполняет зал суда, и никто не говорит.

Эмма открыто плачет позади, одна рука закрывает рот. Рядом с ней Майк дрожаще выдыхает сквозь собственные слёзы. Голова Хизер лежит на его плече, глаза красные, она смотрит на меня с такой любовью.

Рэйф остаётся совершенно неподвижным, а глаза Аделы влажные.

И я сижу там, беззвучно разваливаясь под люминесцентным светом зала суда, пока мёртвые наконец говорят за меня правду.